— Николь приготовила для нас мясной салат с тертым сыром и авокадо, — непринужденно сообщил ей Генри, когда они поравнялись. — Предлагаю откупорить бутылочку шампанского в честь предстоящего вечера. Как вы на это смотрите?

— Шампанское? — Хилари расцвела в улыбке. — Великолепно! — Она старалась соответствовать своему новому облику великосветской львицы.

Слегка смущало ее лишь то обстоятельство, что она никогда не пила больше одного-двух бокалов слабого столового вина. Перед концертом и вечеринкой не мешало бы и поостеречься более крепких напитков. Но ведь они будут не только пить, но и закусывать! Утешая себя этой мыслью, Хилари позволила спутнику взять ее под руку и ввести в столовую. Однако тревожное предчувствие не оставляло ее, Хилари пришлось представить голосу разума новые аргументы в свою защиту. Генри же сказал, что их покормят на вечеринке! Ей нужно сперва хорошенько поесть, а потом соблюдать меру в употреблении напитков, а лучше всего вообще исключить алкоголь. Для бодрости лучше выпить сейчас немного шампанского, в конце концов это то же вино, только отменного качества.

Шампанское в доме Генри действительно оказалось отменным. Даже Хилари, плохо разбирающаяся в алкоголе, поняла, что это необыкновенный напиток. После второго бокала она решила, что пьет божественный нектар: ничего восхитительнее ей пить не доводилось.

К тому времени, когда Поль повез их в город, настроение у Хилари было отличным. Она расслабилась и вознамерилась получить от концерта и банкета максимальное удовольствие, как ребенок на собственном дне рождения. Ей и в голову не приходило, что минувшие полтора года оказали на ее мозг и тело разрушительное воздействие. Степень пережитого ею стресса, однако, без особого труда определил ее наблюдательный спутник. Чем дольше Генри следил за изменениями в поведении сидящей рядом с ним двадцатичетырехлетней женщины в красивом платье, тем озабоченнее становилось его смуглое лицо. Сияющая физиономия Хилари безошибочно свидетельствовала о том, что ей сейчас и море по колено.

Концерт показался ей замечательным, а отель «Жуана», в котором он состоялся, — потрясающим, как, впрочем, и присутствовавшее общество. Мужчины были одеты в самые разные виды одежды, от вечерних костюмов до джинсов, как и говорил Генри. Однако женщины приоделись более изящно, и на банкете многие из них щеголяли в нарядах от знаменитых кутюрье.

Похоже было, что все знают Генри и хотят с ним поболтать, особенно дамы, хотя сам он и не выражал такого желания. Генри держался подчеркнуто невозмутимо и непринужденно, однако Хилари сомневалась в искренности его поведения. К нему подплыла рыжая красавица в черном шелковом платье с открытыми плечами, не оставляющим ровным счетом ничего для воображения, и что-то многообещающе промурлыкала. Генри и бровью не повел, но это не успокоило Хилари.

— В чем я подозреваюсь? — бархатным голосом спросил он у нее.

— Что?! — Хилари вздрогнула от изумления и выплеснула половину бокала с фруктовым соком на ковер: еще по дороге на концерт она поняла, что злоупотребила шампанским, и решила не пить больше в этот вечер спиртного.

— Глядя на вас, я чувствую себя виноватым. В ваших глазах читается немой упрек. Может, объясните, что случилось?

— Упрек? — Хилари невольно покраснела.

Генри невозмутимо кивнул. Он увлек ее в укромный уголок, закрывая своим телом от любопытных взоров, и, глядя в глаза, повторил свой вопрос:

— Так в чем же я провинился?

— Генри, о чем это вы? Не понимаю!

— Не выставляйте меня дурачком.

Все это настолько не походило на него, что от удивления у Хилари открылся рот. Генри же вкрадчиво продолжил:

— Мне стыдно, горько и обидно.