— У меня был младший брат, звали его Мишель, — возобновил свое повествование он. — После смерти нашего отца мать перебралась во Францию. Он уехал вместе с ней и в скором времени превратился в настоящего француза. Мишель подружился с братом Жаклин, моей будущей жены, они стали неразлучны. Нужно сказать, что Анри и Жаклин — близнецы, они были сильно привязаны друг к другу. Так вот, приятели — Анри и мой младший братец Мишель — постоянно искали опасных приключений. Это были сущие дьяволята. Закончилось все трагедией: оба погибли в Альпах при невыясненных обстоятельствах. Им было по двадцать лет. Наши семьи были потрясены этим несчастьем.

— Ах, Генри! Мне искренне жаль… — с состраданием пробормотала Хилари.

— У Жаклин было еще четверо братьев и сестер, но гибель брата-близнеца буквально раздавила бедняжку, я тоже был подавлен смертью младшего брата. Мы сблизились, поначалу это была только дружба, но Жаклин вскоре привязалась ко мне. — Генри говорил бесцветным и слегка натянутым голосом. — Заметив, что наши отношения зашли слишком далеко, я попытался их прекратить, но Жаклин впала в отчаяние. Она готова была покончить с собой. К тому времени ее отец умер, а с матерью она никогда не была близка. И вот… — Он покачал головой. — Я пошел у нее на поводу, поддавшись жалости и своему долгу перед памятью о брате. Жаклин не внушала мне отвращения, мы с ней ладили, а ей очень хотелось стать моей женой. Вот так мы и поженились: ведь в конце концов браки иногда строятся и на менее прочном фундаменте, однако не рушатся от житейских бурь.

— Вы были с ней счастливы? — осторожно спросила Хилари.

— У моей жены не было повода огорчаться.

— А у вас?

После долгого молчания Генри повернулся к ней лицом, и ответ она прочла в его глазах.

— Простите, Генри! — спохватилась Хилари, искренне сожалея о своей бестактности.

— Не извиняйтесь, — раздраженно буркнул он, явно сожалея о том, что разоткровенничался. — Мы никогда не скандалили и не таили друг на друга обид. Могло быть и хуже.

— Вы тоскуете по брату?

— Я вспоминаю о нем ежедневно, — признался Генри дрогнувшим голосом. — Моя мать так и не смирилась с этой утратой. Она души не чаяла в Мишеле, он был ее любимчиком, как я — отца. Родители назвали меня в честь моего английского деда, а брата — именем отца нашей матери. У нас была дружная семья. Мы с братом не завидовали друг другу и не соперничали по пустякам, как это часто случается. Это были прекрасные времена…

Как же много несчастий внезапно свалилось на этого человека! Неожиданная смерть отца, гибель брата, утрата жены, болезнь Доминико… И все — в относительно короткий промежуток времени. Бедный Генри!

— Позвольте мне принести вам что-нибудь выпить, — сказал он и, забрав у Хилари опустевший бокал, скрылся в толпе.

Провожая его печальным взглядом, Хилари заметила, что публика потянулась в сад. Там уже играл оркестр на лужайке, а в распахнутые стеклянные двери врывался густой аромат магнолии и свежеподстриженного газона. Хилари подошла к открытому окну, за которым сгущались сумерки.

Генри сказал, что Жаклин была с ним счастлива и не имела повода для огорчений. Следует ли из этого, что жена Генри не догадывалась, что муж не любит ее так, как любой мужчина должен любить свою избранницу? Очевидно, Генри приложил немало усилий для того, чтобы Жаклин ничего не заподозрила. Иди она довольствовалась тем, что носит его фамилию и обручальное кольцо и имеет от него сына?

Но какое до всего этого дело мне?! Хилари вдруг разозлилась, что нервничает из-за чужих проблем.