Но какое до всего этого дело мне?! Хилари вдруг разозлилась, что нервничает из-за чужих проблем. Жаклин мистическим образом повторила судьбу брата-близнеца — ушла в лучший мир совсем молодой. Нужно радоваться, Что муж подарил ей счастье в ее короткой жизни.

— Не хотите потанцевать? — услышала Хилари голос Генри и обернулась. — Пошли, вечер только начинается!

Он поставил бокалы на стол и подхватил ее под локоть раньше, чем Хилари придумала предлог, чтобы отказаться, и увлек ее во дворик, где на площадке уже кружились в вальсе пары.

— Мой друг Бернард предпочитает джазу и популярной музыке мелодии Штрауса. Иногда классика приходится весьма кстати!

Хилари задрожала, почувствовав, что переходит опасную грань. Нельзя танцевать с ним! — кричал ее разум. Не нужно смотреть в его черные бездонные глаза! Но сколько очарования в этих звуках, возражало сердце, сколько ласки и тепла в этих лучистых глазах…

Она не стала сопротивляться, подумав, что попала в волшебную сказку. Ведь наяву ничего подобного с ней не случалось. Так не лучше ли насладиться забытьем?

Генри мягко, но решительно взял Хилари за руку и, обняв другой ее талию, увлек в круг танцующих. Генри оказался мастером вальса, и Хилари с легкостью ему доверилась.

Сумерки сгустились, на деревьях зажглись волшебные фонарики. Генри представился Хилари прекрасным рыцарем, вернее черным рыцарем, поправила она себя, пытаясь сохранить здравомыслие.

Но как приятно было парить в его объятиях! Хилари казалось, что она видит сон. У нее кружилась голова и захватывало дух, но хотелось танцевать еще и еще, вечно чувствовать энергию партнера, близость его сильного тела и его какой-то специфический, пьянящий запах. Ей хотелось навсегда остаться в этой сказке, забыть о прошлом и не думать о будущем, а только упиваться настоящим, в котором очаровательный принц ласкал взором свою желанную и любимую принцессу.

Генри страстно хотел обладать ею. Его тело угадывало малейшее изменение настроения Хилари, хотя он и старался оставаться спокойным и сохранять над собой контроль. И она хотела его — безрассудно, неудержимо, безоглядно. Оркестр умолк. Генри на миг прижал Хилари к себе и, отпустив, предложил:

— А не пора ли нам подкрепиться поосновательнее? И выпить чего-нибудь. Здешнюю великолепную кухню невозможно оценить по достоинству, не отведав редкостных вин.

— Неужели? — Хилари улыбнулась, стараясь поддержать непринужденный разговор по мере своих сил.

Генри ухмыльнулся, пристально посмотрел на нее и, быстро поцеловав в губы, взял ее за руку и повел в дом.

В голове Хилари зазвучал нестройный гул тревожных колоколов. Этот дружеский поцелуй сломал ее: она поняла, что влюблена и не может этому сопротивляться. Сердце трепыхалось в груди испуганной птицей, а кожа покрылась мурашками.

Нет, это не чисто физическое влечение, сообразила она и содрогнулась от возникших ассоциаций. Макс обманывал меня, вел двойную жизнь, и, раскрыв его подлую сущность, я впала в депрессию. А в итоге погибла моя дочь. Нельзя повторять ошибку.

Я ведь догадывалась, что муж мне изменяет, представляла, как он целует и ласкает другую, но по-прежнему поддавалась его пылким ласкам и позволяла обманывать меня. Второй такой пытки я не выдержу. Лучше оставаться свободной и спокойной душой, как сейчас.

Она поймала себя на мысли, что ее нынешнее душевное состояние никак не назовешь нормальным, и жадно осушила бокал с шампанским, поданный Генри.

— Вас мучит жажда. Хотите еще?

— Да, с удовольствием!

Генри пристально посмотрел на нее и сказал:

— Но сперва мы поедим и потанцуем.

— Я не голодна!

— Тогда мне придется кормить вас с ложечки.