Хилари вздрогнула, но не отшатнулась.

— На правах вашего друга я непременно покажу вам наиболее примечательные уголки Лазурного берега. Следующие недели мы посвятим прогулкам, пикникам и невинным забавам на природе. Разумеется, оставаясь только добрыми друзьями! Вы согласны?

Он издевался! Хилари взглянула ему в глаза, но они смотрели вполне серьезно. Может быть, все это ей лишь кажется?

— Послушайте, Генри…

— Что? — невинно спросил он.

Она готова была его ударить. Или расцеловать. Или сделать и то и другое. Он был невыносим. И вообще, вся ситуация была смешна и нелепа. Хилари смутилась и пробормотала:

— Ничего, пустяки…

Они снова пошли в направлении виллы сквозь зыбкую мглу и тишину, касаясь друг друга бедрами при каждом шаге. И постепенно Хилари начала ощущать внутреннее тепло, странным образом растекающееся по всему ее телу вопреки враждебной силе, исходящей от Генри Трента.

Когда они добрались до виллы, Хилари изнемогала от сладострастия, нервы ее натянулись как струны, и каждая клеточка тела дрожала от греховного вожделения. Генри не произнес ни слова, пока они шагали по аллее, нога к ноге, однако это лишь обострило все чувства Хилари.

Генри бесшумно отпер входную дверь и спросил, пропуская Хилари вперед:

— Кофе?

— Нет, благодарю вас! Я отправляюсь спать, можете дальше не провожать. Спокойной ночи, Генри. Спасибо за чудесный вечер.

— Спокойной ночи, Хилари!

Она шагнула к лестнице, но Генри удержал ее, схватив за локоть, и повернул к себе лицом.

— Один дружеский поцелуй.

И, не дожидаясь согласия, жарко поцеловал ее в губы. Поцелуй совершенно не походил на дружеский, а настроение у Хилари в этот миг было далеко не альтруистическим. На кону стояло не только ее душевное равновесие, но и здравомыслие. Она проворно отскочила от Генри, и он лишь взглянул на ее зардевшееся лицо своими черными глазами и тихо произнес:

— Сладких снов тебе, мой английский цветочек!

Английский цветочек? Черта с два! Оторопь от сладкого поцелуя сменилась возмущением, едва лишь Хилари влетела в свою комнату и дала волю праведному гневу, замешанному на страхе.

Разве я ему не объяснила, как нужно со мной обходиться? Пусть даже не помышляет расслабить меня медовыми речами, я не легковерная девица. Со мной его фокусы не пройдут! Дрожа от ярости, Хилари стянула с себя платье и наполнила горячей водой ванну. Эти самовлюбленные миллионеры слишком много себе позволяют! Возомнили, что ни одна женщина в мире не устоит перед их чарами. Все они одинаковые, и Генри из того же теста, раз полез целоваться!

В душе Хилари понимала, что не права, но не могла позволить себе признаться в этом: тогда заветная дверца, захлопнутая ею навечно, тотчас же распахнулась бы настежь. А ход в нее мужчинам заказан, даже Генри Тренту. Вернее именно ему в первую очередь. С этой мыслью Хилари и заснула.

7

Следующий день, как и следующий месяц, не принес Хилари никаких сюрпризов. К ее полнейшему изумлению, Генри вел себя безупречно, чисто по-дружески. Они совершали увлекательные прогулки, захватив с собой Доминико, устраивали пикники в компаниях многочисленных приятелей Генри, уютно коротали вечера дома, посещали дорогие рестораны, театры, выставочные залы. И ни разу он не позволил себе ничего, кроме платонических поцелуев в щеку.

Мне следовало бы благодарить небо за столь благоприятный исход, рассуждала сама с собой Хилари в день рождения Доминико, проснувшись раньше других обитателей виллы и усевшись возле окна спальни, чтобы полюбоваться великолепным восходом солнца в ясном голубом небе. И она была благодарна, разумеется, хотя…

Ах! Она заёрзала в плетеном кресле и встряхнула головой, раздосадованная собственной непоследовательностью.