— С удовольствием прогуляюсь! После всего съеденного это пойдет мне на пользу, — стараясь не выдать волнения, ответила Хилари, трепеща от его прикосновения.

Это была сказочная ночь: на черном бархате неба сверкали звезды и светила полная луна — холодная и загадочная в своем царственном величии. Теплый воздух был насыщен ароматом цветов и деревьев.

Такая ночь создана природой для влюбленных, подумала Хилари, готовая впасть в истерику. И наверняка Генри подумал о том же! Он верно выбрал обстановку для эффектного завершения своего хитроумного плана. Все, что предшествовало этому моменту, имело своей целью расслабить меня, чтобы внезапно совратить. Он мастер обольщения женщин, это следовало признать. У Хилари похолодела спина.

— Вы боитесь меня? — вкрадчиво спросил он.

Они шли медленно, рука в руке, по темной аллее. В ночной тишине голос Генри звучал особенно интимно и завораживающе. Хилари молчала, не зная, что ответить.

— Выходит, боитесь? — повторил он, не дождавшись ответа, остановился и заглянул ей в глаза.

Она молча покачала головой, пытаясь проглотить подступившие слезы и подобрать слова. Хилари боялась вовсе не Генри, а чего-то иного, неопределенного, но прочно связанного с ее прошлым и кошмарными воспоминаниями о нем. Это чувство было ускользающим, угрожающим и неопределенным, но от этого не менее явственным.

— Я не хочу вас обидеть! Вы мне верите? — тихо спросил Генри.

Верю ли я ему? Генри легко говорить, что он не желает мне зла! Не исключено, что так оно и есть на самом деле, в конце концов он не монстр! Но он неизбежно причинит мне боль, если я доверю ему свою жизнь и свое тело, — в этом-то у меня нет сомнений!

— Разве это так важно? — Она пожала плечами. — Я всего лишь гувернантка Доминико, не более того.

Сверкнув глазами, он впился в нее испытующим взглядом и, помолчав, подчеркнуто спокойно спросил:

— А может, я не хочу, чтобы вы были только няней моего сына. Что тогда?

Она передернула плечами и пошла вперед вдоль улицы, тускло освещаемой фонарями и луной. Генри догнал ее и зашагал рядом, засунув в карманы руки и глядя прямо перед собой.

— Ваш брак был неудачным, не так ли? — наконец обронил он.

— Конец его счастливым не назовешь!

Они погрузились в молчание. Первой не выдержала Хилари: она остановилась и, обернувшись, взглянула на Генри с болью во взгляде.

— Генри, я не хочу заводить ни с кем никаких близких отношений! Лучше вам это сразу понять во избежание недоразумений.

Он выдержал значительную паузу.

— А как же дружба? Вы что-нибудь имеете против нее? Да или нет?

Этот прямой вопрос вогнал ее в краску, но она не полезла в карман за ответом.

— А сами-то вы, Генри, сможете удовлетвориться чисто дружескими отношениями?

Он расплылся в улыбке, приветствуя такую откровенность, но его глаза продолжали смотреть на Хилари вполне серьезно. У нее ёкнуло сердце: и дернул же черт за язык!

— Разумеется, Хилари! — тихо произнес он. — Я способен, если понадобится, держаться в достаточно цивилизованных рамках. Конечно, это нелегко… — Он лукаво сверкнул глазами. — Но, как говорится, долготерпение в конце концов будет вознаграждено.

Она растерянно захлопала ресницами. Он удовлетворенно осклабился и спросил:

— Значит, отныне мы с вами — друзья?

Хилари кивнула. Генри вежливо склонил голову и вновь взял ее под руку.

— Что ж, прогуляемся, как это полагается старым приятелям! — нараспев протянул он, крепче прижимаясь к ней.