Она поймала себя на мысли о том, что он ни разу даже не заговорил об умершей дочке. Он никогда не пытался завести о бедняжке разговор, потому что Айрин была ему безразлична.

— Дай мне шанс, и я тебе докажу, что ты заблуждаешься!

Хилари обернулась к Бриджит, молча наблюдавшей эту сцену, и ледяным голосом сказала:

— Я не знаю, какие цели вы преследовали, приглашая этого человека сюда, мадам Буше, и что он вам наговорил, убеждая вас поступить таким образом, но он для меня больше не существует. Он просто мертвец, зарытый на шесть футов в землю. — Она вновь взглянула на бывшего супруга. — Никаких шансов у тебя больше нет! Последние месяцы я тебя ненавидела, но сейчас поняла, что ты не стоишь даже этого. Так что советую вернуться к Мьюриел. Развод вступил в силу, тебя уже ничто не ограничивает в твоих поступках. Можешь блудить открыто. Желаю успеха, вы с ней одного поля ягодки.

— О каком разводе речь?! — Бриджит гневно посмотрела на Макса. — Вы говорили, что она ваша жена!

Хилари не могла больше это терпеть, ее трясло и подташнивало. Но Макс не должен заметить ее состояния. Она ошеломила его своим заявлением, это написано на его искаженном лице. Но лучше было сохранить внешнее спокойствие, иначе он никогда не уберется прочь. Стоит лишь ему заметить ее малейшую слабость, как он ухватится за нее и попытается использовать в своих интересах. А Хилари не хотелось даже смотреть на бывшего мужа, так он ей опостылел.

— Значит, вы задумали выставить Хилари в неприглядном свете, Бриджит? — зловеще осведомился Генри. — Хотели представить ее сбежавшей женой, изменницей? Не будь вы моей тещей, я бы никогда в жизни даже не посмотрел в вашу сторону. Что же до вас, — сжав кулаки, он с решительным видом шагнул к Максу, — ваше время истекло.

— Подумай о Доминико, Генри! — вскричала Хилари, повисая у него на руке.

Но Макс уже улепетывал прочь, испугавшись одного вида хозяина виллы.

Он исчез из моей жизни навсегда, с облегчением поняла Хилари, провожая его задумчивым взглядом. Как я могла так ошибиться? Правда, я была совсем молодой и наивной, когда Макс вторгся в мою жизнь и ослепил своей внешностью и манерами. У него был неплохо подвешен язык, имелся актерский дар, он умел очаровать. Макс заморочил мне голову так, что я стала черное принимать за белое.

— Так мне тоже уйти, Генри? — ледяным тоном спросила мадам Буше, надменно распрямив спину и вскинув подбородок.

Хилари мысленно отметила, что выдержки и умения держаться этой женщине не занимать.

— Как решит Хилари, — ответил Генри, демонстративно обнимая гувернантку за талию.

Хилари была благодарна ему за то, что он помог ей устоять на ногах. Падать в обморок перед Бриджит Буше не входило в ее планы. Но и становиться причиной семейного раздора ей тоже не хотелось, поэтому она сделала глубокий вдох и спокойно сказала:

— Оставайтесь, конечно, мадам Буше. Доминико будет вам очень рад.

Бриджит не привыкла ни перед кем извиняться, но в этот момент была близка к такому поступку. Лицо ее заметно смягчилось, она кивнула и, опустив глаза, не спеша удалилась. Она проиграла этот бой, и все это поняли. Генри тихо сказал:

— Что ж, мне кажется, отныне жизнь станет значительно легче. — И многозначительно посмотрел теще вслед.

А Хилари подумала, что в ее жизни это ровным счетом ничего не изменит. Рано или поздно ей придется расстаться и с Генри, и с Доминико и пойти своим путем, хочется ей того или нет. Она только что лишний раз убедилась, что любовь подобна минному полю, по которому влюбленному суждено пройти с завязанными глазами.