Стефани стояла, опираясь на дверной косяк. Она сморщила свой очаровательный маленький носик. — Но со сливками.

— Ты права. Я… не кладу сахар… регулярно… в мой кофе. Но иногда, вечером, когда я чувствую себя… ну… истощенным, что ли, я кладу сахар, чтобы… восстановить энергию. — Он молол ерунду, и прекрасно понимал это.

Она проплыла к нему через кухню. Проплыла — единственный способ описать то, как она приближалась. Она сняла туфли, и сейчас ее ноги в чулках не издавали ни звука на кафельном полу. Ее бедра раскачивались так возбуждающе, что все его попытки контролировать реакции своего тела были просто смеху подобны. Она остановилась прямо перед ним и, дотянувшись, захлопнула дверцу шкафа.

— Я думаю, нам не стоит волноваться по поводу уровня твоей энергии, — мягко сказала она, откидывая обеими руками волосы с лица. Она подняла свои губы к его губам и опустила веки. Глаза ее затуманились. Выражение ее лица было таким страстным, а губы жаждали поцелуев… Возьми меня! Она не произнесла этих слов. Это было и не нужно.

Он хотел ее больше, чем чего-либо в жизни. Он хотел схватить ее, обнять и покрыть поцелуями. Отнести в свою кровать.

Он зевнул — широко и шумно… намеренно, конечно. Но он молился, чтобы это ее убедило. И сделал преувеличенно сонное лицо.

— Боже, — пробормотал он, потирая затылок, — я устал, Стеф, мне придется сократить нашу вечернюю программу. Если я не отвезу тебя домой сейчас, я засну за рулем.

Он старательно избегал ее глаз, чтобы она, не дай Бог, не прочла по ним, что он едва сдерживает свою страсть.

Какое-то мгновение ее лицо ничего не выражало. Он знал, что изумил ее.

Он ее отвергает…

Стефани непонимающим взглядом уставилась на Макаллистера. Она пребывала в полной уверенности, что, когда он приглашал ее сюда, их цель была одна и та же. Переспать.

Она ошиблась, неправильно истолковала это приглашение. Приступ жгучего стыда заставил кровь прилить к ее щекам.

Она развернулась на пятках и вышла из кухни. Туфли, как два захмелевших приятеля, валялись у дивана. Она, не нагибаясь, поставила их носком ноги и надела. Подхватила сумочку. Задрав нос, она повернулась к Макаллистеру, который вышел за ней из кухни.

— Раз ты так утомлен, — надменно произнесла она, — я вызову такси. — Игнорируя все его протесты, взяла телефон со стола и, повернувшись к нему спиной, набрала номер таксопарка. — Какой здесь адрес? — Она высокомерно взглянула на него через плечо.

— Послушай, я отвезу тебя домой…

В трубке раздался голос диспетчера.

— Адрес, пожалуйста, — упрямо повторила Стефани.

Макаллистер пожал плечами и назвал адрес. Сообщив его диспетчеру, Стефани повесила трубку, подошла к кофейному столику и взяла свою чашку.

— Может, ты и не очень гостеприимный хозяин, но кофе у тебя хороший, — сказала она прохладным тоном и заставила себя посмотреть на него… И тут же пожалела об этом. На его лице было такое же напряженное выражение, как во время танца. Тогда Деймиан не объяснил, чем оно вызвано, и отшутился. Может, он болен? И поэтому хочет, чтобы она ушла?

Она нахмурилась и поставила чашку.

— Что-то не так? — спросила Стефани. — То есть кроме того, что ты устал? Ты выглядишь… будто у тебя что-то болит.

Ему, по-видимому, было очень неудобно. Он вымученно улыбнулся:

— Да не о чем беспокоиться. — Он переступил с ноги на ногу. — Это просто что-то вроде… — он откашлялся, — слабости, которая одолевает меня время от времени.