– У вас большие руки, – заметила Татьяна с улыбкой при виде чашки, казавшейся игрушечной в его пальцах.

«А у вас они совсем маленькие», – хотел он сказать, если бы мог себе позволить интимное замечание.

– В больших руках легче удержать меч, – произнес он вместо этого.

– Вы сражаетесь за Россию?

– Иногда. Чаще за Литву или Польшу. – Боярские семьи традиционно искали службу, на которой они предлагали свои мечи и конную дружину, сохраняя привилегии или укрепляя положение своего рода. Чтобы младшие ветви рода или отдельные отпрыски (гетманы, как их называли в Польше), вроде Ставра, могли преуспеть на этом поприще, им зачастую приходилось отправляться воевать в далекие края. – Я совсем недавно вернулся с Украины, где король Сигизмунд II пытается расширить свои владения. Поход оказался неудачным.

– Ах так, – промолвила она.

На какое-то, казалось, бесконечное мгновение повисла тишина.

– Вы останетесь надолго в этих краях? – Он не должен был задавать такой вопрос, однако почему-то ему захотелось выяснить это.

– Я не знаю. – Она слегка поморщилась и одернула свою юбку из лазурного льна. – Все зависит от прихоти моего мужа.

Хотя у него самого и не было шпионов в Москве, его дядюшка был в курсе всех придворных интриг и сплетен. Князь Шуйский был заметной фигурой во всех царских оргиях.

– Жизнь при дворе отнимает все время, я полагаю.

– Остается только надеяться. – Она взяла чашку и допила чай.

– Понятно.

– Не смотрите на меня с такой жалостью. Я ничем не отличаюсь от других жен.

– Ну разумеется, нет. – Но просто позор, что подобная красота досталась этому скоту Шуйскому.

Она внезапно залилась краской, а затем тяжело вздохнула, и на миг он пожалел, что высказал свои мысли вслух.

– Мне пора идти, – сказала она, заметно нервничая. Проследив за ее взглядом, он увидел, как на ее льняной кофте прямо над сосками начали расплываться два темных пятна.

– Может, вы накинете одну из моих рубашек или курток? – тут же предложил он.

Розовые щеки стали пунцовыми.

– Мне так неловко.

– Пожалуйста, не стесняйтесь. У моей сестры пятеро детей, и я привычен к виду кормящих матерей. Что вы предпочитаете – рубашку или куртку?

Она быстро взглянула на него и опустила глаза.

– Рубашку, если вам не жалко. Похоже, у меня молока больше, чем нужно моей дочери, – добавила она, заливаясь краской при виде расплывшихся на груди пятен.

Его тело слишком сильно отреагировало на ее простодушное целомудрие, и он лихорадочно думал, под каким предлогом позвать слугу, чтобы не вставать самому.

– Но ведь это же хорошо, не так ли? – произнес он с некоторой напряженностью. – Не всем женщинам так везет.

– А многие при дворе вообще предпочитают кормилиц, – с осуждением заявила княгиня.

– А ваш супруг не посылал вам кормилицу из Москвы? – Если он громко позовет слугу, это могло бы привлечь ее внимание к его неловкому состоянию, поэтому он решил чуть выждать.

– Она была такая грязная, что я не позволила ей тронуть Зою и отправила обратно.

Похоже, у княгини были аристократические замашки. Может, ее скромность касалась только сексуальных отношений.

– Сколько лет вашей дочери? – спросил он, затягивая минуты, чтобы прийти в себя, перед тем как подняться.

– Четыре месяца. Она у меня просто ангел.

– Почему бы вам не взять ее с собой к приезду моей матери? – Его замечание вырвалось спонтанно, он сказал бы это любой красивой женщине, но она опустила глаза и выглядела столь взволнованной, что он быстро добавил: – Моя сестра могла бы приехать вместе с матерью.