|
Все зависело от его настроения. Если кружка пива — одно из немногих удовольствий и излишеств в жизни человека, он не станет проглатывать ее бездумно, а выберет для такого случая подходящее место и время. Вот почему в городах вроде Браддерсфорда полным-полно питейных заведений. Для человека приезжего и несведущего они все одинаковые, но для мистера Окройда и его друзей они подобны книгам на прикроватной тумбочке заядлого читателя: пинта в одном кабаке пьется совершенно иначе, чем в другом. Поэтому в тот четверг выбор мистера Окройда, которому захотелось шума, веселья и компании (вероятно, даже компании других завзятых путешественников), пал на таверну «У ярмарки». В зале царили гвалт и табачный дым, и мистеру Окройду потребовалось десять минут, чтобы пробраться к стойке, заказать пиво и получить заветную кружку от здоровяка Джосса, здешнего бармена. За этот беспокойный промежуток времени ему удалось лишь кивнуть нескольким завсегдатаям — окинуть взглядом самый большой гатфордский бар целиком он не успел. Вокруг было много незнакомых, однако по четвергам это обычное дело: на рынок съезжаются торговцы со всех окрестностей, настоящие путешественники, пусть и мелкого пошиба. Протиснувшись к столу, глотнув пива и хорошенько раскурив трубочку «Старого моряцкого», мистер Окройд начал оглядываться по сторонам.
— Здорόво! — окликали его знакомые. — Здра!.. — добродушно кивал им мистер Окройд. В середине длинного и узкого зала собралось столько народу и все так увлеченно спорили между собой, что мистер Окройд, занявший место неподалеку от стойки, не видел, что происходит в противоположном конце. Но ему это было без надобности, потому он остался где сидел. Мистер Окройд не скучал, ведь в любую минуту он мог запросто подключиться к бурным обсуждениям. Несколько минут он провел за столиком, мечтая и выхватывая из общего гвалта отдельные фрагменты разговоров. «Ну, я ему и грю: „Что с того? Раскомандовался тут!“ А он мне: „Самый умный, что ли?“ А я: „Уж поумней тебя буду!“» С другой стороны неслось: «Давно пора, давно. Нам с Джимми надо в Бирмингем, точно. Ну-ка, Джимми, ходь сюда!» Где-то за спиной мистера Окройда горячился обязательный для всех питейных заведений любитель политики: «Правительство не может так поступить, говорю вам. Какое им дело до твоего мнения, дружище? Не могут они, и дело с концом. Сперва надо принять закон. Без закона им никак нельзя». Все это — или подобное — мистер Окройд слышал уже не раз и теперь выслушивал с некоторым самодовольством. Эти ребята, конечно, молодцы, но лучше б они помалкивали, покуда не понюхают настоящей жизни. Вот мистер Окройд, хоть и повидал на своем веку немало, — а повидает еще больше, — сидит и помалкивает. Впрочем, пусть себе болтают: вреда не будет. А потом все голосистые спорщики разом умолкли, и на смену их гвалту, как часто бывает в шумных компаниях, пришло удивительное затишье. Тогда-то мистер Окройд и услышал голос из противоположного конца зала: «И что вы думаете? Он влез прямо в палатку. Такой громадный верзила, фунтов на двести, но пьяный вдрызг, в голове пиво да ветер, а под глазами желтые синяки, как жареные яйца — словом, я б его мигом уделал. Залез он в палатку и эдак внимательно на меня смотрит. „Смотри-смотри, мистер Секстон Блейк! В следующий раз захвати с собой ищейку Педро!“ Ха, вы б его видели — сказка! „Что ж, ладно“, — грит. Ну, как обычно…» Услышав все это, мистер Окройд тут же вскочил и стал пробираться через толпу в противоположный угол. Ошибки быть не могло. Этот голос он никогда не забудет, голос своего давнего попутчика и друга — Джоби Джексона. Мистер Окройд нашел Джоби в самом дальнем углу, в толпе восхищенных слушателей. На нем был тот же красный шарф и костюм в коричневую клетку — или его точная копия. |
