|
В неделю платили два фунта пять шиллингов — если повезет. Все мои коллеги подыхали с голоду, честно. Даже пони, и те еле на ногах держались. На сигареты не хватало — за них тебя могли убить, прямо из рук вырывали. За месяц я позабыл, как выглядит кусок мяса. Те ребятки могли что угодно сожрать — хоть тебя. «Слушайте, — говорю, — надоели мне эти тонио-баронио, уйду я от вас». Ну, и ушел. А потом встретил малого, который устраивал всякие аукционы для простофиль.
Все эти и многие другие байки о своих зимних приключениях Джоби Джексон влил в уши мистера Окройда, пока они сидели за столиком неподалеку от бара. К концу рассказа они допили по второй пинте пива (на сей раз угощал мистер Окройд). Джоби Джексон вновь стал свободным торговцем с собственным лотком, но теперь дела у него шли очень скромно. «Словом, опять я взялся за старое, — подытожил он. — Скоро увидишь. Штука называется „Джоуи в бутылке“: такой стеклянный человечек, которого надо сунуть в бутылку и покачать пробку — он и затанцует. Старо как мир, но малышня пищит от восторга! И закупать их недорого. Если правильно выбрать место, деньги сами в руки плывут. Но мне этого мало. Я еще помогаю одному приятелю — он торгует линолеумом. Поднимаю кусок и бью по нему со всей мочи — мол, нипочем не порвешь, до конца жизни хватит. Словом, вкалываю и коплю денежки, тем и живу. Ну а ты-то чем занимаешься, Джордж? Все обо мне да обо мне…» Мистер Окройд покосился на часы. К этому времени он обычно возвращался в театр — ему нравилось приходить пораньше, — и время уже поджимало: еще несколько минут, и он опоздает. Поэтому он вкратце рассказал другу о событиях минувшей зимы, но и тут его перебили: к ним протолкался верзила с огромными седыми усищами и положил руку на плечо Джоби. «Пора за дело», — изрек он и исчез. — Торговец линолеумом, — пояснил Джоби. — Надо идти, дружище. Слушай, а как твоя труппа-то зовется? Говоришь, всю неделю тут выступают? — Верно. «Добрые друзья». Джоби вытаращил глаза, беззвучно присвистнул и в следующий миг помрачнел. — Джордж, у вас последнее время ничего скверного не происходило? — быстро спросил он, озираясь по сторонам. — То есть? — Да не знаю, чего угодно! — Ну… с задних рядов иногда что-то кричат… Мы, признаться, к такому не привыкли. Артисты грят, мол, нас «освистывают» — хотя все прочие зрители в восторге, только вот на последних рядах смутьяны завелись. — Берегись, Джордж, — сказал Джоби, застегивая пальто. — Коли не будете начеку, влипнете в неприятности. Не спрашивай, откуда я знаю. Просто знаю и все. Нет, я не могу задержаться. Приходи еще — свидимся. — И с этими словами он отбыл. Мистер Окройд приходил в пятницу вечером и в субботу днем, но Джоби больше не встретил. Как ни странно, в четверг и в пятницу ничего «скверного» во время концертов не происходило, и все «Добрые друзья», не догадываясь, что ждет их впереди, поздравили себя с благополучным избавлением от шайки свистящих и топочущих хулиганов. Однако мистер Окройд не спешил радоваться. Вокруг творилось что-то загадочное. Даже мистер Джок Кэмпбелл не мог разобраться в происходящем, хотя, по его мнению — основанному на богатом опыте, — в любой толпе найдется несколько сумасшедших. Пусть все шло очень хорошо, факт оставался фактом, и мистер Окройд не мог его игнорировать: Джоби Джексон велел ему быть настороже, а уж он-то вполне здоров и рассудителен — настоящий странствующий философ.
Глава 3 Иниго в Стране чудес
Иниго без особого удивления заметил, что гатфордский театр увеличивается в размерах, растет и распухает бесчисленными пролетами темных балконов. |
