|
Конечно, сочинял он здорово, но я думала, что его искорок никто не читает, а призы отдают первым попавшимся участникам. А через две недели — то был вторник — пришли к нам два молодчика, один с фотоаппаратом, другой просто так, и сказали нам, что Эрик выиграл первый приз. Они нас сфотографировали, а под снимком — «Мистер и миссис Типстед получают чек от нашего представителя», — разместили длинное интервью: ну, как мы рады, на что потратим выигрыш и всякое такое. Я хотела, чтобы Эрик вложил деньги в страхование или купил магазин побольше, но он меня не слушал. А что я могла? Это его выигрыш, не мой. В общем, он захотел щегольнуть: купил машину, новые костюмы, то да се. Конечно, вся эта кутерьма с интервью и машиной вскружила ему голову. Вилли говорит, в городе его не иначе как «лорд Типстед» величают — с издевкой, ясно дело, но, по мне, так ему просто завидуют. За Эриком сразу стали увиваться женщины — у них нынче других дел нет, только за чужими мужьями бегать. Тогда-то и появилась эта бестия, проклятая разлучница, я таких разве что в кино видала. Вам не кажется, что у этого масла странный вкус, мисс Трант?
— Это маргарин. Я его не ем. — И правильно. Скушайте лучше еще кекс. О чем это я? Ах да, я уже закончила, мисс Трант. Вы уж меня извините, все это так странно и необычно, я сегодня прямо сама не своя и не знаю, что говорю. Вместо ответа мисс Трант задала вопрос: — А дети у вас есть? — Нет. Мы очень хотели, особенно я, да вот не сложилось. Может, оно и к лучшему… Хотя с детками мне бы не было так одиноко, правда? — Она чуть подавилась, кашлянула в платок и отпила чаю, едва сдерживая слезы. — Будете кекс? — Предложение было явно неуместным, но ничего лучше мисс Трант не придумала. — Может, съедим его пополам? Целый мне не осилить. Нет? Ну, тогда и я не буду. Сейчас допью чай и поедем. С таким мужем прямо не знаешь, радоваться или печалиться, что у нас нет детей. Сколько я сделала для этого человека! На все ради него шла! Всю жизнь на него положила! Последние фразы прозвучали чересчур бойко: они шли не от сердца, а из бульварных газет и дешевых любовных романов. Если бы эта миниатюрная женщина нравилась мисс Трант чуть меньше, она бы пропустила ее слова мимо ушей, но тут не удержалась: — Вы меня простите, миссис Типстед, я очень хочу вам помочь. Не подумайте, что я бездушная или что я не понимаю смысл этих слов — ну, про «положить жизнь». — Вот выйдете замуж, мисс Трант, и сразу поймете. — Да, женой я не была, только дочерью. Но неужели все эти годы, живя с Эриком, вы никогда ничему не радовались и только жертвовали собой? — Да я радовалась каждой минуте! — сердечно воскликнула миссис Типстед. — Конечно, у Эрика есть недостатки — он чересчур сорит деньгами и немного глуп, беспечен, знаете ли, — но лучшего мужа и пожелать нельзя. Я не говорю, что нам не бывало трудно, но мы радовались жизни, уж поверьте. — То есть вы бы не предпочли жить одной? — Одной?! Я? — ужаснулась миссис Типстед. — Когда ни о ком не надо заботиться, некого встречать и провожать, никто не шутит и не утешает? Может, я чересчур старалась для Эрика, но всегда делала это охотно. Ну, если не считать последних месяцев, когда приходилось гладить ему брюки и чистить пиджаки, чтобы он встречался с этой… этой… жирной размалеванной буфетчицей! Ох, даже не спрашивайте, мисс Трант. — Тогда не говорите, что положили на него жизнь. Вы прожили ее так, как сами хотели. Ну, то есть, как еще вы могли ею распорядиться? Простите, если я сказала лишнее. Миссис Типстед покачала головой и минуту молчала, разбираясь в своих чувствах. |
