Она затаила дыхание, ожидая, как он воспримет ее сообщение. Она ожидала, что он разгневается. Однако это, казалось, никак его не задело. Он ласково поглаживал ее руку — разгневанный человек не станет этого делать. Он станет бить.

Джоанна решила, что он не понял ее.

— Я бесплодна, — прошептала она. — Я думала, что Николас сказал вам об этом. Если вы потребуете развода, милорд, я уверена, что отец Мак-Кечни приглядит за отправкой вашей петиции.

— Николас рассказал мне об этом, Джоанна. Она опять села в кровати.

— Рассказал? — Она была поражена. — Тогда зачем вы здесь?

— Я здесь потому, что я ваш муж, и это наша первая брачная ночь. Супруги обыкновенно делят постель.

— Вы хотите сказать, что намерены спать здесь сегодня?

— Именно так, черт возьми, — отозвался он. Теперь она смотрела на него недоверчиво.

— И я намерен спать здесь все другие ночи тоже, — заявил он.

— Почему?

— Потому что я ваш муж, — повторил он.

Он опять притянул ее на кровать рядом с собой, перевернулся на бок и прижался к ней, мягко смахнув волосы с ее лица.

Его прикосновение было нежным и успокаивающим.

— А теперь вы собираетесь спать, милорд?

— Нет.

— Так вы желаете…

— Да, — сказал он, раздраженный тем, что в ней опять пробуждается ужас.

— Зачем?

Она и впрямь этого не понимала. Габриэлю удалось унять свою гордость, но он не смог скрыть своего неудовольствия.

— Джоанна, разве вы не были замужем три года? Она старалась не смотреть ему в глаза. Это было трудно. Глаза у него действительно были очень красивые, чистейшего серого цвета. К тому же у него были высокие хорошо очерченные скулы и прямой нос. Он и впрямь был очень привлекателен, и, хотя она старалась не выдать себя, ее сердце учащенно билось от его близости. Вдобавок от него исходил приятный запах. Это был аромат чистоты и мужчины. Волосы его были влажны: прежде чем прийти к ней, Габриэль принял ванну.

Джоанна не хотела думать, как это было мило, однако подумала именно об этом. Она никак не могла совладать со своими своевольными мыслями. Как он выглядел или чем он пахнул, не имело значения.

— Может быть, вы ответите мне еще до завтрашнего утра?

— Я была замужем три года.

— Тогда почему вы спрашиваете меня, зачем я хочу спать вместе с вами?

Его недоумение не произвело на нее никакого впечатления:

— Но с какой целью? Ведь я не могу родить вам ребенка.

— Вы уже упоминали об этом, — оборвал ее он. — Есть и другая причина, по которой я хочу разделить с вами ложе.

— Что же это за причина? — спросила она недоверчиво.

— Есть удовольствие в выполнении супружеских обязанностей. Разве вы никогда не испытывали его прежде?

— Я ничего не знаю об удовольствии, милорд, но мне очень хорошо известно разочарование.

— Так вы полагаете, что я буду разочарован, или вы говорите о себе?

— Мы оба будем разочарованы, — сказала она.