— Да, именно вы, — прошептала она. Эта женщина была для него загадкой.

— Как вы можете смеяться и плакать в одно и то же время?

— Я не плачу.

Он провел кончиками пальцев по ее щеке, стирая с нее влагу:

— Нет, вы плачете. Может, я поранил вас?

Она медленно покачала головой:

— Я не знала, что между мужчиной и женщиной возможно такое. Это прекрасно.

Он кивнул с выражением высокомерного удовлетворения.

— А вы страстная женщина, Джоанна.

— Я никогда раньше не знала, какая я… до сегодняшней ночи. Габриэль, это такое наслаждение Вы заставили меня…

Она не могла подобрать нужного слова для описания своих ощущений. Он был счастлив помочь ей в этом.

— Пылать?

Она кивнула.

— Я никогда раньше не думала, что мужьям нравится целовать и ласкать жен перед совокуплением, — сказала она.

Он нагнулся над нею, поцеловал ее в губы, а затем перевернулся на спину и лег возле нее.

— Это называется подготовкой, жена.

— Это очень мило, — прошептала она со вздохом. Представления Рольфа о «подготовке» заключались в том, что он быстро сдергивал с нее одеяло. Джоанна тут же оборвала свои воспоминания. Ей не хотелось осквернять красоту того, что сейчас произошло с нею, безобразными картинами из прошлого.

К тому же ей не хотелось, чтобы Габриэль засыпал. Истинный Бог, ей хотелось, чтобы он опять любил ее. Она не могла поверить в свою собственную смелость и удивилась своему столь распутному поведению.

Джоанна натянула одеяло и закрыла глаза. Непрошеные мысли начали осаждать ее. Теперь, когда они стали супругами, не должен ли кто-нибудь из них уйти? Рольф всегда приходил к ней в постель, а овладев ею, тут же уходил. Но Габриэль, похоже, собирался уснуть, и она решила, что уйти должна она.

Ей хотелось бы остаться, но мысль, что ей будет приказано уйти, уязвляла ее гордость. Лучше не оставлять ему шансов на подобный приказ. Какое-то время Джоанна боролась со своей тревогой.

Габриэль же был смущен своими собственными заботами. Его хитроумный план овладеть юной женой в то время, когда ее подозрения будут усыплены, обернулся против него самого. Дьявол! Ведь это она овладела им. Он никогда до такой степени не забывался ни с одной женщиной, никогда, и теперь он чувствовал себя уязвленным и спрашивал, что бы она сделала, если бы узнала, какую власть приобрела над ним.

Джоанна отодвинулась на край постели и добралась до своей рубашки. Повернувшись спиной к мужу, она натянула ее на себя. Ее ботинки, как она помнила, стояли возле двери.

И все же она медлила. Она не могла понять самое себя. Теперь она чувствовала себя несчастной и одинокой и никак не могла понять, почему ей хочется плакать. Их любовная игра была чудесной, но теперь ее охватили новые сомнения. Она не надеялась заснуть и подумала, что к тому моменту, когда засияет утренний свет, она доведет себя до полного изнеможения.

Габриэль, казалось, уже совершенно погрузился в сон. Она постаралась со всей осторожностью добраться до двери, но только прикоснулась к щеколде, как он остановил ее:

— Куда это вы собрались?

Она повернулась.

— В другую комнату, милорд.