— Отверженные? Я не понимаю, о чем вы говорите, сэр.

— Все мы были выброшены из своих кланов, по разным причинам. Судьба вашего супруга была решена в тот день, когда он родился бастардом. Когда все мы стали мужчинами, он собрал нас вместе и обучил так, что и самые юные стали превосходными воинами. Конечно же, у каждого из нас есть свой талант. Мой талант можно попробовать сразу, без промедления.

Было бы грубостью отказаться. Джоанна подняла флягу, вытащила пробку, сделала маленький глоток, и ей показалось, что она хлебнула жидкого огня. Сначала она задохнулась, потом закашлялась. Огги пришел в восторг. Для начала он хлопнул себя по коленям, а потом ребром ладони стал стучать по ее спине, чтобы помочь ей отдышаться.

— А ведь это прекрасная вещь, не так ли?

Она могла только кивнуть в знак согласия.

— Теперь идите домой, дитя, — распорядился он. — Лаэрд Мак-Бейн удивится, где это вы пропадаете.

Джоанна поднялась и предложила свою руку Огги, чтобы помочь ему.

— Спасибо вам за прекрасный день, Огги. Старик улыбнулся:

— Вы уже переняли мое произношение, дитя. Это мне нравится. Вы ведь умница, не так ли? В ваших жилах должна течь хотя бы капля нашей крови.

Она поняла, что он поддразнивает ее, поклонилась и собралась уйти. Но прежде спросила:

— Но вы захотите взять меня завтра с собою на гребень холма?

— Возможно, — ответил он.

Джоанна улыбалась. День прошел совершенно восхитительно. Разумеется, ее привел в некоторое смятение гнев мужа, но это не было ужасно. К тому же она узнала кое-что важное о своем супруге: он умеет совладать со своим гневом. Гнев не управляет им — это было для нее настоящим откровением.

Колум ждал ее на гребне холма. Он наклонил голову в знак приветствия, и они пошли вместе к башне.

— Я наблюдал, как вы играли с Огги, — заметил он.

— Это было забавно, — откликнулась Джоанна. — Знаете ли, Колум, я думаю, что Огги — один из самых интересных людей из всех, которых я знала, исключая, конечно, моего отца.

— Мне Огги тоже напоминает моего отца. Он рассказывает такого же рода пикантные истории о прошлых временах и так же, как и отец, всегда смешивает правду с легендами. — Желая сказать ей приятное, Колум прибавил: — Огги был бы польщен сравнением с вашим отцом.

— Он был бы оскорблен, — поправила она, смеясь. — Мой отец был англичанином, Колум. Огги не смог бы не обратить внимания на этот факт. — И она переменила тему разговора: — У вас, наверное, были более важные обязанности, кроме как не спускать с меня глаз. Разве мой супруг поручил вам следовать за мною весь день?

— У меня нет обязанности важнее, чем охранять мою госпожу, миледи, — отвечал солдат. — Однако завтра наблюдать за вами будет поручено Киту.

— Кит — это первый командир маклоринских солдат?

— Так. Он отвечает за них только перед лаэрдом.

— А вы — первый командир макбейновских солдат?

— Да.

— А почему?

— Что почему, миледи?

— Почему нет одного командира и для макбейновских и для маклоринских солдат?

— Вероятно, этот вопрос вы могли бы задать супругу, — заметил Колум.