Глава 02

Саша очнулась от резкого запаха полыни и поняла, что у нее болит все и везде. Еще не открыв глаз, она прислушалась к себе и печально определила, что эту дуэль она проиграла.

Какой конфуз, Гришка, папенькин денщик, будет смеяться над ней до святок.

Застонав, Саша попыталась сесть и тут же оставила эту попытку. Чья то рука мягко удержала ее на месте.

– Тише, голубушка, – совсем рядом прозвучал глубокий, богатырский прямо голос, и Саша наконец подняла тяжелые, присыпанные песком веки.

Над ней склонялся седовласый старик с удивительно светлыми, хрустальными глазами, похожими на весенние льдинки.

От его умного, спокойного и внимательного лица веяло таким умиротворением, что Саша тут же обмякла и спросила шершавым чужим голосом:

– А голова то почему раскалывается?

– Потому что тебя, душа моя, по ней стукнули, – пояснил старик и улыбнулся, отчего лучики его морщинок осветили довольно суровую физиономию.

– Кто? – изумилась Саша. Она помнила, как острие шпаги вонзилось ей под грудь, там все загорелось огнем, а дальше – только темнота и пустота.

– Этого я не знаю, – признался старик. – Меня там не было. Я просто лекарь.

– Лекарь, – повторила Саша послушно и постаралась оглядеться по сторонам, но в темечке немедленно заломило. – А где Петр Степанович, войсковой доктор?

– Тебя доставили в особую лечебницу великого канцлера.

– Как это – великого канцлера? – испугалась Саша. – Мне здесь никак нельзя, дядюшка! Если папенька узнает, что я тут милостию канцлера побираюсь, то он устроит мне такую головомойку, что в соседней губернии будет слышно.

– Вот что тебе действительно нельзя – так это волноваться и на кровати подпрыгивать. Душа моя, я думаю, что у тебя сотрясение, так что лежи спокойно. Все как нибудь и без твоего участия устроится, – и столько уверенности было в его голосе, что она немедленно успокоилась. – У нас довольно глубокое ранение, и пришлось зашивать легкое. Эти коновалы тебе просто удалили бы его часть, а я все сделал аккуратно, специальными нитками, которые потом сами растворятся.

– Я посплю немного тогда, – пробормотала Саша устало, удрученная этими подробностями.

– А вот спать мы пока не будем, – возразил лекарь. – Мы будем бодрствовать и разговоры разговаривать. Сколько тебе лет?

– Двадцать два.

– И с кем ты на рассвете встречалась?

– С виконтом каким то, лягушатник, усы такие завитушечные.

Он посмотрел на нее задумчиво, а потом подсунул листок бумаги с пером.

– Напиши свое имя, – велел спокойно.

Морщась, Саша начертала, что он просил.

– У тебя всегда такой почерк или тебя после удара по голове перекосило?

– Нормальный у меня почерк, – обиделась она, – у меня, между прочим, целых три гувернантки было!

– Назовешь мне их имена?

Саша покорно перечислила, вспоминая муху, ползущую по книге, скуку и нетерпение. Учеба никогда не доставляла ей ни малейшего удовольствия.

– Ну, с памятью у нас вроде все в порядке, – обрадовался лекарь, – теперь мы просто будем следить за тем, чтобы ты не теряла сознания. Сейчас я дам лечебный отвар, ты его выпьешь и расскажешь мне, как это тебе в голову пришло стать наемным дуэлянтом.

Саша почти засмеялась, но голова тут же заболела с новой силой, и она только кивнула, откидываясь на высокие подушки.

Перина была мягкой, а одеяло легким.

– Чувствую себя принцессой, – объявила она, когда лекарь бережно напоил ее ароматным чаем с легким привкусом ромашки.