— Но я могу иметь и это, и твою любовь.

— И иметь пирожное, и съесть его?

Она покраснела:

— Да… если так тебе угодно. И иметь пирожное, и съесть его.

— Прости, Мора. Это не сработает. Я не тот человек, чтобы жениться на ком бы то ни было.

Она разжала объятия и уронила руки:

— Ты нашел легкий способ сказать мне, что не любишь меня.

Он снова привлек ее к себе:

— Я не могу заставить тебя понять, как я люблю тебя. Ты нужна мне. Мне необходима твоя любовь. Но я не хочу удерживать тебя при себе и видеть, как все рушится. Я не хочу видеть, как я убью все это, как я убил Ирэн.

Она вскричала:

— Ты не сможешь убить это, Джонни! Это существует вечно, это часть меня. Я не буду жить без этого!

— Тогда могу ли я позволить тебе жить со мной и видеть, что твоя любовь не приносит тебе ни покоя, ни счастья? Захочу ли я наблюдать, как на твоем лице появляются морщины год за годом, и знать, что если твоя любовь живет, значит, ты умираешь? Боже всемогущий! Этого не будет!

— Джонни… Джонни, — плакала она. — Не покидай меня. Возьми меня с собой. Не уезжай. С нами будет все хорошо, Джонни. Мы ведь любим друг друга.

— Любви недостаточно. Я никогда не буду лучше, чем я есть сейчас, нуждаясь в свободе от всякой связи, какой жаждет любой нормальный человек. Ступай и выходи за Тома. Он сделает тебя счастливой. Я не для тебя!

— Пожалуйста, Джонни, пожалуйста! Не покидай меня так. Не покидай меня. Я последую за тобой… да, я последую за тобой!

Она вцепилась в него, уткнувшись лицом в его плечо, не сдерживая рыданий. Он прижал ее к себе, не шевелясь, не говоря ни слова.

— Джонни!

Он не ответил.

— Джонни, ты хочешь этого, да?

— Да… Я так хочу.

Она внезапно замерла в его руках.

— Я не верю этому, — сказала она. — Ты не можешь просто прогнать меня. Ты — моя жизнь… Я не могу жить без тебя!

Вдруг она отшатнулась от него:

— Но ты хочешь этого. Я начинаю понимать… Бог знает, почему, но ты действительно хочешь этого!

— Да.

— Разве нет ничего, что я могу сказать… ничего, что можно сделать? Мне придется увидеть, как ты уйдешь, и не сделать ничего?

— Ничто не поможет… Вся вина на мне, ты не сможешь сделать меня другим.

Она уронила руки. Слезы струились по ее щекам. Она второй раз теряла его. Тогда в Остенде она думала, что никогда не испытает такой сильной боли. Но эта превзошла все мыслимые пределы. Джонни ошибался… И, казалось, ей никогда не заставить его видеть все по-другому.

— Я не могу этого вынести, — сказала она, потом встала, повернулась и выбежала из комнаты.

ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

I

Далеко за Ратбегом горы были, как драгоценные камни, и тонкая нитка дороги извивалась и кружилась между ними более трех миль, прежде чем достигала дома. Глаза Моры то и дело теряли ее между холмами и изгородями. Вся местность была заполнена зеленым цветом, яркой буйной зеленью Ирландии. Тени гор были алыми. Она подумала, что если оглянуться назад, то море в вечернем свете будет цвета бледного аметиста. Она оглянулась и увидела его блеск, как если бы кто-то держал драгоценный камень, медленно и любовно поворачивая его сверкающие грани. Вечер был тих. Так тих, как нежный прилив, что набегал на берег.

Мора подумала, что Том был прав, когда привез ее сюда. Она прошла через ворота в поле и очутилась на тропе, которая огибала молодую ниву. Они прибыли в Ратбег даже раньше, чем самолет Джонни, направлявшийся в Нью-Йорк, покинул лондонский аэропорт.