— Но мой отец видел такой его прыжок, что у вас душа ушла бы в пятки от одного зрелища…

Она прошла дальше; голоса отдалились и не стали слышны, растворившись в вечернем воздухе. Среди яблонь на краю сада шуршал теперь легкий ветерок. Вот он коснулся ее лица, разметал волосы. Она услышала приглушенный перестук копыт в конюшне. Том был с конюхом в помещении, где хранилась упряжь. Там пахло щетками и шорным мылом. И все содержалось в образцовом порядке.

Конюх приветствовал ее, прикоснувшись пальцами к кепке.

— Добрый вечер, — сказала она. Мора не знала, как его зовут.

— Добрый вечер, мисс де Курси.

Он смотрел на нее открыто, и Мора была уверена, что только присутствие Тома удержало его от улыбки. Том повернулся:

— Ты долго отсутствовала, Мора. — Он окинул ее взглядом собственника.

Мора улыбнулась и ничего не сказала. Том и конюх продолжили разговор.

— Скажите Конноли, когда он придет, что цена слишком высока.

Лицо мужчины приняло озабоченное выражение:

— А не скажет ли он, сэр, что вы ни разу даже не взглянули на кобылу? У нее такой хороший прыжок. Я видел ее сам, сэр. Чудесное животное… Я бы сказал, годится и для королевы. Взглянуть бы сейчас, как мисс де Курси скачет на ней. Вот было бы замечательное зрелище, сэр. О, чудесное зрелище!

— Все же скажите Конноли, что цена слишком высока.

— За меньшую цену это была бы просто жертва с его стороны, сэр.

— Ему чем-то придется пожертвовать, если он хочет ее продать, — лаконично ответил Том.

Конюх посмотрел им вслед с выражением муки на лице, но когда они наполовину пересекли двор, то услышали, как он тихо и отчетливо засвистел. Свист означал конец рабочего дня и начало суеты на кухне.

— Конноли — двоюродный брат его матери, — сказал Том, когда они отошли подальше. — Он не получит того, что запрашивает, но, вероятно, получит немного больше того, на что надеется.

— Даже при том, что ты ее не видел?

— Я видел сноху Харрингтона верхом на ней еще зимой. Лошадь не очень хороша на ходу, но приятное на вид животное. Я думаю, она тебе понравится.

— Я не знаю, Том…

— Мы увидим ее. Нечего спешить. Мы можем проехаться и взглянуть на нее.

Мора ничего не сказала. Они свернули на тропу, ведущую через лужайку к дому. Ветер дул тихими слабыми порывами. В доме еще не зажигали лампы.

Внезапно Том взял ее под руку:

— Пойдем понюхаем розы. Мне кажется, я уже очень давно не вдыхал их ночной аромат.

Сад был в глубокой тени, лишь резко выделялись шпалеры с белыми розами. Но они знали, что аромат исходил от красных роз. Он был тяжелым, но не резким, и гораздо более теплым, чем эта ранняя летняя ночь.

— Мне не доставало тебя, — сказал Том.

— Когда?

— После чая… Когда ты ушла на пляж.

— Я была недалеко.

— Я знаю. Это глупо. Хотя я был рад, когда ты вернулась.

— Ты мог бы разыскать меня.

— Я знал, что ты в конце концов придешь.

— Да. Как красиво, Том. Горы прекрасны.

— Да. Они красивее итальянских гор… Они добрее. Это не та красота, какая заставляет тебя почти сожалеть, что ты никогда не видел их. Может быть, это лишь потому, что эти горы я знал всю мою жизнь и привык к ним.

— Всегда знаешь то, чему в конце концов принадлежишь.

— Да.

Она взяла его руку в свою:

— Пойдем в дом. Стало холодно.

По дороге к дому они молчали, слушая пронзительную настойчивую песенку сверчков, которую те завели в болоте позади розария.