— Он жил на квартире?

— Конечно.

— Марк, скажите мне… что думает Джонни? Что он думает о себе, об Ирэн? Хотел ли он, чтобы я приехала?

— Подождите минутку, ладно? Мне не очень хочется разговаривать на пустой желудок.

Он с аппетитом ел салат из омаров. Потом подождал, пока она закончила есть и положила вилку.

— Не возражаете, если я закурю? — ухмыльнулся он. — Это поможет мне рассортировать все по порядку. Джонни писал вам? — спросил он после того, как зажег сигарету.

Она покачала головой:

— Я послала ему телеграмму, лишь когда стало известно, что я получу место в самолете, и когда эти люди на Парк-Авеню сообщили, что закрепили за мной квартиру. Я послала телеграмму по его питсбургскому адресу. Он ответил также телеграммой, что встретит меня здесь, в Нью-Йорке.

— Ну вот, теперь мы знаем, на каком мы свете.

— Что вы этим хотите сказать?

— Я стараюсь уточнить, что вы не имеете ни малейшего понятия, о чем думал Джонни с того дня в Лондоне, когда он столь решительно отверг вас.

— Должны ли вы выражать это таким образом?

— А будет ли помягче, если я скажу, что он отказался жениться на вас? Это имеет то же значение.

— Да, полагаю, что так.

— Только вы по-настоящему не поверили, что он отверг вас? Иначе не прилетели бы сегодня утром.

— Да… Я не поверила, что Джонни отверг меня. Он любит меня.

— Конечно, это так. Но не все люди, которые любят друг друга, вступают в брак. Иначе у меня сейчас было бы уже полдюжины жен.

— Мы говорим не о вас.

— О, да, конечно. Мы говорим о всех влюбленных. Не исключайте меня за то, что я не такой золотой мальчик, как Джонни. И не исключайте того парня, Тома, от которого вы только что сбежали.

— Что вы знаете о Томе?

— Успокойтесь, Мора. Неужели вы думаете, что Джонни не рассказал мне все, что касается вас? Этот парень так жаждал говорить о вас, что я узнал и о Томе, и о вашем брате, и о вашем отце. Боже всемогущий, я же получил полный отчет обо всем!

— Вы, должно быть, устали слышать мое имя.

— Смешно сказать, но нет. Мне нравится ваше имя.

— А как насчет меня самой?

— Мое мнение о вас может подождать.

— До каких пор?

— До… Ну, скажем, еще немного.

— Послушайте, — проговорила она, — Джонни не будет против, если я вам не нравлюсь. Я не всем нравлюсь.

— Кто сказал, что вы мне не нравитесь? Кроме того, я сделал бы для Джонни все, что могу, когда у него неприятности.

— У него неприятности?

Он погасил сигарету:

— Разве вы назовете смерть Ирэн иначе, чем неприятность? А то, что у Джонни умирает отец? Ешьте, Мора. И дайте мне съесть мой обед. Я чертовски голоден.

Они почти не разговаривали, пока им не подали кофе. Марк дал ей сигарету. Она затянулась, наблюдая, как он зажег свою.

— Джонни рассказал мне о вас вскоре после того, как мы с ним познакомились, — сказала она. — Мы сидели однажды днем на холме, и он говорил о вас… Я думаю, что даже слегка приревновала его.

Он погасил зажигалку и положил ее на стол:

— Вы что, из тех женщин, которые разрушают дружбу?

— Марк, я серьезно.

— Ага, конечно. Я тоже.

— Когда он вернулся в Лондон, он рассказал мне, что снова видел вас в Венеции. Вы путешествовали и закончили новый роман. Джонни завидовал вам тогда… Вы так сильно взволновали его.