— Ты явилась мне в видении. Была Нуф Бахи, и я была в самом начале странствия. Ты спросила меня, где я.

Королева неуверенно поднялась. Дар заметила, что она похожа на Мут-ят и Зор-ят, но вид у нее был растерянный и изможденный. Она шаркающей походкой подошла к Дар и прикоснулась к ее подбородку.

— Ты не похожа на уркзиммути, но этот знак…

— Я переродилась. Меня зовут Даргу-ят. Зор-ят — моя мутури.

Дар ждала, что королева обрадуется, услышав имя сестры, но Мут Маук только немного встревожилась.

— Туман, — растерянно выговорила она, — кругом туман.

— Зор-ят — твоя сестра.

— Сестра? У меня есть сестра?

— У тебя две сестры, Великая Мать. Они волнуются за тебя. Ты не помнишь их?

— Я чувствую запах муттуфы, — сказала королева, — этот запах я помню.

Она шагнула к корзине с ужином.

Дар проворно схватила корзину и низко поклонилась королеве.

— Не ешь муттуфу, Мать. Поешь лучше вареных клубней.

Выражение лица королевы стало капризным.

— Почему?

— Я думаю, еда отравлена. Вот почему твоя голова наполнена туманом.

— Отравлена?

Королева словно бы пыталась что-то вспомнить. Она долго молчала, потом спросила:

— Ты вправду уркзиммути?

— Хай, Мать. Волшебство превратило меня в уркзиммути.

Королева прищурилась.

— Какое волшебство?

— Волшебство твоих сестер Зор-ят и Мут-ят.

— Зачем ты здесь?

С неожиданной ясностью Дар поняла, как следует ответить на этот вопрос.

— Мут ла послала меня спасти тебя.

34

Когда Дар вернулась из покоев Мут Маук, в кухне было темно. Дар вылила нетронутую муттуфу в ведро с помоями, гадая, не отравятся ли королевские свиньи. Вымыв посуду, она улеглась рядом с Би, но сон к ней не шел. Дар лежала и думала, как быть. Разговор с одинокой королевой очень огорчил ее. Мут Маук большей частью говорила бессвязно. Казалось, она совершенно одурманена, но все же иногда у нее появлялись проблески здравого смысла. Когда такое случалось, она словно бы пыталась бороться с ядом, завладевшим ее разумом. Эти краткие мгновения просветления выглядели еще более тоскливо, когда возвращался дурман.

Из-за плачевного состояния королевы Дар слишком мало узнала из разговора с ней. Мут Маук почти ничего не помнила о том, как оказалась во дворце и почему остается здесь, но уйти отсюда она явно боялась. Похоже, она верила, что король воюет на стороне орков, а не наоборот. Дар боялась, что рассудок королевы поврежден навсегда, но она надеялась, что он все же немного прояснится, если она перестанет принимать колдовское зелье. Дар уже придумала, как сделать так, чтобы яд перестал попадать в пищу королевы.

У мерданта Коля в Тайбене имелась комната. Нена оглядывалась по сторонам и удивлялась простой, даже бедной обстановке. На стенах, забранных темными деревянными панелями, не было ни ковров, ни украшений, да и мебели было совсем мало — грубо сработанные кровать, стол, два табурета и шкаф. Нена решила, что обстановка вполне соответствует жестокости обитателя этой комнаты, сидящего за столом и смотрящего на нее. В его холодных голубых глазах было едва заметно удивление.

— Ну, Нена, я исполнил твою просьбу. Ты в городе. Но не забывай: в лагерь может вернуться и одна твоя голова.

— Отрубленная голова говорить не умеет.

— Мне всегда казалось, что это и есть главная добродетель отрубленных голов.

— Ты захочешь услышать то, что я расскажу тебе.

— Сомневаюсь.