— Даргу, — прошептал он, — вы не благословлены.

— Мы вели себя подобающе, — возразила Дар, — мы дарили друг другу любовь, ничего больше, — хотя самой Дар хотелось, чтобы они не вели себя подобающе. Она бы с радостью отдалась Ковоку, если бы он того пожелал, но он был верен обычаям. Поэтому, несмотря на страстную ночь, Дар чувствовала себя отвергнутой. Взгляд Зна-ята был таким встревоженным, что Дар поняла: она не в силах скрыть своих истинных желаний, — я не стану делать глупостей, — заверила она орка.

— Матери, совершающие тримук до благословения, становятся твада до конца жизни, — сказал Зна-ят.

— Знаю, — ответила Дар.

Ее не покидала мысль, что как только Ковок-ма покинет ее, она тоже может остаться неприкасаемой.

— У меня в сердце тяжесть из-за тебя, — признался Зна-ят, — радость слишком быстро превращается в печаль. Ковок-ма боялся этого еще в Таратанке. Он страшился конца этого странствия.

— Если он знал, что все так закончится, зачем он вообще дарил мне любовь?

— Ты пришла к нему и попросила о том, чего больше всего желало его сердце, — ответил Зна-ят, — он подумал, что это деяние Мут ла.

Дар горько вздохнула и подумала о том, что у Мут ла есть свои собственные цели.

— Быть может, он был прав.

Зна-ят немного подумал и сказал:

— Мутури Ковока не должна слишком скоро узнать о тебе.

— Почему? — удивилась Дар, — какая разница?

— Это поможет тебе получить время и поискать совета, — сказал Зна-ят, — клан-ят — это королевский клан, и матери этого клана очень мудры. Возможно, они увидят какой-то путь для тебя.

— Ковок-ма не привык произносить бессмысленные слова. Как он сможет скрыть свою любовь?

— Я посоветую ему избегать разговоров с тобой, — ответил Зна-ят, — и не жить в палате его мутури. Если он проведет лето на выпасе, быть может, мутури и не заметит его чувств.

В который раз Дар обратила внимание на то, что Зна-ят отличается от остальных орков. Он понимал, как извлечь пользу из обмана. Ковок-ма, напротив, был воплощением честности, и Дар с трудом представляла себе, как он сумеет скрыть свои чувства. Но даже если бы это ему удалось, она не могла вообразить, как же все-таки может случиться так, что мутури Ковока примет ее.

«Я — вашавоки. Молчание Ковока этого не изменит».

Но все же, судя по всему, это была ее единственная надежда.

— Я скажу ему, чтобы он все делал, как ты задумал, — сказала Дар, — хотя и сомневаюсь, что из-за этого что-то изменится.

— Может быть, и не изменится, Даргу, — сказал Зна-ят, — но ты сумеешь выиграть время, а Ковок-ма сможет видеться с тобой, покуда его мутури не станет запрещать этого.

— А если запретит?

— Тогда вы расстанетесь навсегда.

Дар собрала орков, и Зна-ят рассказал о своем замысле от начала до конца. Замысел был прост: как только они ступят на знакомые земли, они разделятся. Зна-ят и Дар отправятся к палате клана Ят. Ковок-ма пойдет вместе с остальными и придет домой последним. Все пообещали как можно реже упоминать о Дар, никогда не называть ее матерью и не обращаться к ней по имени. Это позволяло Зна-яту надеяться на то, что мутури Ковока не свяжет Дар с ароматом любви, исходящим от ее сына.

Дар согласилась с планом Зна-ята, хотя отнеслась к нему двойственно. С одной стороны, этот план дарил ей надежду — пусть и самую хрупкую — соединиться с Ковоком. С другой стороны, он приближал день их расставания.