— Кат-ма? — переспросила Дар, — ты говоришь о мутури Ковока?

— Хай. Когда она учует его атур, она захочет узнать, с какими матерями он был.

— Разве она не может просто спросить?

— Так не делают, — ответил Зна-ят, — она будет ждать, когда он скажет о своей велазуле. А пока он молчит, она будет пытаться догадаться.

— Понимаю, — сказала Дар, — я рада, что ты так хорошо знаешь Кат-ма, — она с отвращением взглянула на свою старую одежду, — так не хочется снова надевать это тряпье, — призналась она.

Переодевшись, Дар вышла следом со Зна-ятом по тропе, которая вела вниз вдоль течения речки. Приток вскоре впал в широкую реку, и они миновали несколько пустых рыбачьих стоянок. Они шли до заката и остановились на ночлег на одной из таких стоянок. Зна-ят предложил Дар сесть к нему на руки, но, похоже, испытал большое облегчение, когда она отказалась и улеглась спать на землю.

На следующий день Дар и Зна-ят набрели на поселение орков. Они задержались там, чтобы спросить дорогу, и Зна-ят объяснил оркам, что они с Дар уцелели в сражении.

— Этот вашавоки спас мне жизнь, — сказал он, указав на Дар, — теперь он спасается бегством вместе со мной.

Орки с любопытством воззрились на Дар.

— Уж слишком он маленький. Как он мог спасти тебя?

— Он маленький, но свирепый, — ответил Зна-ят.

— Ты его не боишься? — спросил один из орков.

— Тва. Он присмирел.

— Это точно? — спросил другой орк, поглядывая на кинжал Дар.

Зна-ят сделал жест, которым орки пользовались в ситуациях, когда человек пожал бы плечами.

— Ну… Настолько, насколько вашавоки может присмиреть.

На протяжении разговора Дар притворялась, будто не понимает оркской речи. Она не молчала, пока поселение не скрылось из виду. Тогда она засмеялась на оркский манер — зашипела.

— Значит, я свирепая, но смирная? А я-то думала, что уркзиммути не произносят слов, лишенных смысла.

— Твоя сила должна оставаться тайной, — сказал Зна-ят, — поэтому я говорил мало. Но в том, что я сказал, смысл был.

— Мне довелось убивать — значит, пожалуй, я и вправду жестока, — сказала Дар, — но мне не кажется, что я смирная.

Дар и Зна-ят шли, ни от кого не таясь, целых пять дней, и никто их не остановил. Когда они приблизились к долине, где обитал клан-ят, Дар достала уркзиммутскую одежду.

— Я мать — и такой войду в вашу палату.

Зна-ят поклонился ей.

— Иначе и быть не могло.

Долина клана Ят была извилистой, поэтому палата была умело спрятана. Сначала Дар увидела только луга, на которых паслись овцы и козы, да небольшие хижины, в которых на лето поселялись пастухи. Вскоре Зна-ят начал встречать на дороге родных. Всякий раз при встрече он останавливался и рассказывал о том, что с ним стряслось. Все поражались тому, что он возвратился живым, ибо сюда уже успели долететь вести о страшной битве. Не меньше орков изумляла и сама Дар, и то, что Зна-ят рассказывал о ней. Он всем говорил, что она — мать, которая спасла ему жизнь и уберегла от многих бед. Чем дальше, тем больше орков встречались на пути Дар и Зна-ята. Дар догадывалась, что весть об их приходе доберется до поселения намного раньше, чем они сами.

Наконец дорога повернула, и Дар увидела в конце долины невысокую гору, на склонах которой зеленели ступенчатые поля. На вершине возвышалась палата клана Ят. Даже издалека она выглядела большой, внушительной. Эта постройка напомнила Дар о Таратанке, а не о скромных жилищах Мут-па и Мут-гот.