— Даргу, — сказала она, слегка растягивая слова, — я должна что-то сказать тебе.

— Что?

— Даргу, я вела себя так же, как мой брат. Сначала ты мне не нравилась. Но теперь… Теперь я так рада, что ты здесь.

Тир-ят мелодично произнесла:

— Даргу, ты не… — она взорвалась в припадке оркского смеха — судорожно зашипела, — Даргу, ты не вашавоки. У тебя зубы красивые.

— Хай, — сказала Дар, обнажив зубы в усмешке, — и моя новая одежда тоже красивая. Жаль, что ее не видит Ковок-ма.

— Сын брата нашей мутури? — спросила Нир-ят.

— Хай, — подтвердила Дар, утратив осторожность, — он тоже говорил, что у меня красивые зубы, — она добавила: — И еще ему нравилось, как от меня пахнет.

— Это он научил тебя говорить по-нашему? — спросила Нир-ят.

— Хай, — ответила Дар, — я так по нему скучаю.

Нир-ят наклонилась близко к Дар и принюхалась.

— Верно, — сказала она, — я это чувствую.

22

На следующее утро Дар проснулась с сильной головной болью. Она не помнила о том, что проговорилась насчет Ковока, зато это хорошо помнила Нир-ят. Нир-ят молчала об этом, поскольку посчитала, что чувства Дар понятны, но ей сильно не повезло. Она не могла представить, что Ковок-ма мог бы ответить на страсть Дар. Дар простонала:

— О, моя голова…

— Вчера ты выпила слишком много фалфхисси, — объяснила Нир-ят.

Это слово означало «смеющаяся вода», хотя Дар было вовсе не до смеха. Она снова застонала.

— Тебе поможет холодная ванна, — сказала Нир-ят, — а потом пора работать.

Дар ожидала, что ей придется трудиться, но она не думала, что к работе ее привлекут так скоро. По пути в баню она узнала, что ее определили в поварихи. Все матери приобретали какие-то навыки, и Зор-ят решила, что Дар следует обучить приготовлению пищи. Дар подумала о том, что это не самый лучший выбор. Обоняние у Дар не такое острое, как у орков, а ведь именно обоняние чрезвычайно важно для приготовления еды с большим количеством специй. Тем не менее решения старшей матери в ханмути почти никогда не обсуждались, и Дар догадывалась, что для нее это вообще невозможно. Если Зор-ят пожелала сделать из нее повариху, значит, ей предстоит выучиться готовить.

Нир-ят оставила Дар на попечение пышнотелой матери по имени Гар-ят.

— Стало быть, Зор-ят хочет, чтобы ты готовила еду, — сказала Гар-ят, не скрывая своих сомнений, и принюхалась, — от тебя пахнет фалфхисси.

— Вчера вечером было пиршество.

— Знаю, — сказала Гар-ят, — я помогала готовить угощения, — она дала Дар несколько зерен вашутхахи, — это поможет от головной боли. Пока боль не пройдет, можешь заняться чисткой паши.

Гар-ят подвела Дар к ведру, наполненному клубнями паши. По пути она взяла со стола нож. На скамье рядом с ведром сидел сын. Он очищал клубни от кожицы и бросал их в большую миску.

— Татуг-хак, — сказала Гар-ят, — это Даргу, мать-вашавоки из ханмути Зор-ят. Сегодня она будет чистить паши.

Татуг-хак учтиво поклонился, но ничего не сказал. Дар села рядом с ним и принялась за работу.