— Истхэмптону нужна еще одна гостиница, и особняк будет служить новым отелем, в котором разместятся те люди, которые желают насладиться спокойствием и тишиной сельской местности и морским воздухом.

Времени продолжить разговор не осталось. Мистер Бартли-Джонс подал знак Люси, что ей пора выходить на сцену, и, попрощавшись с Дэниэлом, она поспешила к пианино, а он проводил ее взглядом, похлопывая по недавно подписанным и заверенным печатью документам, лежащим в кармане.

Несколько дней спустя Джош в своем кабриолете въехал в ворота резиденции Рэдклифф. Из окна второго этажа его увидела дочь Оливии. София, высокая, темноволосая молодая женщина, совсем недавно приехала в родной дом из Эдинбурга. Она переехала жить в Шотландию, после того как вышла замуж за шотландца Джеймса Стюарта полгода тому назад, когда ее отец был еще жив. Она ждала с нетерпением своего возвращения в Эдинбург, но не потому, что безумно любила мужа и сильно скучала по нему, а по той причине, что ей до смерти надоели гневные тирады ее матери против семьи Уорвиков. Она, так же как и мать, не любила эту семью, так как ей с самого детства вдалбливали в голову, что они бесчеловечные, безжалостные, жестокие люди, а еще порой София вспоминала своего отца, который ненавидел Уорвиков и таил на них злобу. София считала, что ненависть — ужасное, отвратительное чувство, которое может довести до болезни, и ей казалось, что после смерти отца мать возненавидела их еще больше и стала просто помешанной на том, как бы отомстить Уорвикам.

София думала, что это произошло вследствие того, что маме нечем было больше занять свои мысли, ведь ее единственная дочь вышла замуж и уехала в другой город. София еще точно не знала, но сердце подсказывало ей, что она забеременела, и очень радовалась, надеясь, что ее беременность отвлечет Оливию от плохих мыслей, потому что у нее совершенно не останется времени думать о чем-то другом, кроме долгожданной внучки или внука. Когда родится ее первенец, а затем и другие детишки — ведь София мечтала о большой семье, — она будет отвозить их в резиденцию Рэдклифф на летний отдых к бабушке. Они будут купаться в море, дышать чистым свежим воздухом, наслаждаться красотой сельской местности, в общем, отдохнут от сырой Шотландии, а также станут заботиться о бабушке, радовать ее и не давать ей скучать.

— Приехал мистер Бартон, — сказала она. — Ты хочешь, чтобы я оставила вас наедине?

Оливия подняла глаза вверх, отрываясь от вышивки, затем откинулась на спинку кресла, надев наперсток на другой палец.

— Да, дорогая. Нам нужно обсудить кое-какие дела, которыми тебе не следует забивать голову. Возвращайся, когда он уедет, и мы вместе попьем сладенького чайку.

Когда София вышла из комнаты, Оливия посмотрелась в небольшое зеркало в позолоченной раме, чтобы проверить, все ли в порядке с ее прической, поправила негустые кудрявые волосы, на которых красовалась кружевная шляпка с изящными пурпурными ленточками. Когда гость вошел в комнату, он сразу понял, что хозяйка ждет его. Она сидела прямо и невозмутимо, спиной к летнему камину, над которым висела картина с изображением города Каны на севере Палестины, где, согласно Евангелию, Иисус совершил первое чудо — превратил воду в вино. Золотые оттенки смешивались с ярким солнечным светом, и за окном, как и на картине, была такая же превосходная погода, солнечный свет проникал в комнату и освещал персидский ковер золотого цвета.

Оливия поприветствовала Джоша, назвав по имени, будто бы напоминая ему, что в ее глазах он выглядит человеком, крутящимся исключительно в омерзительном, грязном мире коммерческой деятельности.

— Мистер Бартон.

Она поклонился.

— Добрый день, мадам.

Оливия увидела, с какой предусмотрительностью и осторожностью Джош посмотрел на нее и как сверкнули его глаза. Она знала: он понимал, что она не послала бы за ним просто так, а значит, пересмотрела некоторые аспекты его предложения, касающегося железнодорожной станции.