Он глубоко вздохнул.

— Я думаю, будет лучше, если мы взглянем на карту Истхэмптона и его ближайших районов, перед тем как продолжить наш разговор, — сказал он, доставая из кармана карту и поднимаясь, чтобы расстелить ее на круглом столе. — Я думаю, вы упустили один очень важный момент.

Оливия подошла, шурша своей атласной юбкой, и встала рядом с ним.

— Какой момент, мистер Бартон?

На карте он нашел дорогу, про которую она говорила, и повел по ней пальцем от морского коттеджа через окраины прямо к поместью Денвиса Кортера.

— Это земля Уорвиков, как вы видите. И должно быть вам это известно, она образует треугольник с границами имения Атвудов, которое теперь является частной собственностью Уорвиков, по одну сторону расположена его территория, по другую — имение Рэдклиффов. Как… — Здесь Джош провел пальцем прямо через широко раскинувшиеся два имения, граничащие бок о бок с доступной землей с северной стороны, затем вернул палец обратно. — Как я проложу железнодорожные пути через этот участок? Приклею крылья к поездам?

Она радостно засмеялась, будто он рассказал ей самую смешную шутку, которую она когда-либо слышала.

— Не совсем так. У меня есть документ, подписанный триста лет назад и подтверждающий право прохода, а именно соглашение, или его можно еще назвать своеобразным даром, по которому моя семья прощала долг Атвудам. В нем все черным по белому написано, хотя и на латинском языке, так что мы можем пересекать имение Атвудов как с юга, так и с севера. У меня есть этот документ, и я храню его в сейфе в этом доме. — Ее лицо стало маской злорадства. — Вот как раз этого-то Дэниэл Уорвик и не знает! Это было забыто семьей Атвудов, ведь прошло столько лет, да и Рэдклиффы не пользовались своим правом с тех пор, как повстречали в той местности хищников и ястребов. — Оливия ткнула пальцем в карту, а затем себе в грудь. — Так что я имею право продать эту землю. Никакой закон о земле не сможет изменить этого. Я предлагаю вам самый лучший участок, который только возможно получить для строительства ваших железнодорожных путей, тем более что один шанс вы уже упустили!

Итак, Бартон выиграл. Он не был человеком, который торжествовал раньше времени, в душе он был рад. Он чувствовал удовлетворение оттого, что в конце концов добился своей цели, признавая Дэниэла достойным противником. А что касается Люси, она увидит, что особняк и многие другие имения останутся нетронутыми, хотя и расстроится, когда поймет, что железнодорожные пути все-таки будут проложены. И чем скорее она об этом забудет, тем лучше.

— Итак, мадам, кажется, в конце концов мы снова на коне.

— Конечно. — Оливия открыла ящик стола, из которого вытащила карту, специально нарисованную, чтобы показать дорогу подробно и в масштабе, а также достала документы о купле-продаже, приготовленные ее адвокатами. — Я не сомневаюсь, что вы захотите изучить карту в спокойной обстановке, а также проконсультироваться со своими адвокатами, мистер Бартон. Я полагаю, вы возьмете эти копии с собой и вернете послезавтра, когда мои представители закона приедут сюда, чтобы встретиться с членами вашей «Железнодорожной компании». И тогда мы сможем подписать документы. — Она мило ему улыбнулась и протянула руку, выражая свое великодушие и почтение.

Но ничего доброго в ее мыслях не было. Она, будто варвар, ликовала и торжествовала, что ей удалось нанести ответный удар и отомстить Дэниэлу Уорвику от лица своего покойного мужа, а также от имени своей совращенной и обманутой сестры. К концу жизни она возненавидела Дэниэла за то, что он неумышленно разрушил ее счастье. Если бы он беспрестанно не преследовал ее сестру, силой принуждая ее быть с ним, то, Оливия была уверена, Клодина вышла замуж и уехала бы из Англии, оставив имение Рэдклиффов и тем самым положив конец страсти Александра к свояченице, и брак Оливии не разрушился бы.