– Вы близки к тому, чтобы солгать по этому поводу. – Эшдон слегка улыбнулся. В самом деле настало время хорошо поработать кулаками. – Стало быть, в два часа?

– А до тех пор вы будете у леди Дэлби, в компании ее непокорной дочери?

– Дочь леди Дэлби вас не касается, равно как и мои планы, – ответил Эшдон, сжав в кулаке трость.

– И это ваш ответ на все мои вопросы? – улыбнулся Даттон. – Но если увидитесь с милой миссис Уоррен, пожалуйста, передайте ей от меня привет. Зайду к ней сегодня позже.

– Постарайтесь сделать это до двух часов. Потом вы вряд ли вы будете на это способны.

– Уверены? – поинтересовался Даттон, когда они прощались на углу Аппер-Брук-стрит и Парк-стрит.

– Совершенно, – тихо прозвучал ответ.

Ровно в одиннадцать Эшдон постучал в дверь леди Дэлби. Фредерикс открыл сразу, взял у него трость и шляпу и объявил о его приходе у двери желтой гостиной. Это была элегантная комната. Стены солнечного цвета, шелковые драпировки и обивка мебели совершенно такого же лучезарного оттенка. На каминной полке была расставлена коллекция севрского фарфора в синих тонах с позолотой. Леди Дэлби была в белом и сияла, словно капелька воды на солнце.

– Вы точны, – с улыбкой произнесла она.

– А вы меня ждали, – ответил он. – Что это символизирует, леди Дэлби?

– Это говорит о том, лорд Эшдон, что со вчерашнего дня многое изменилось.

София пригласила его сесть. Эшдон взял стул у стены и сел напротив дивана, на котором расположилась хозяйка.

– Полагаю, вы ожидали увидеть мою дочь. Но вы больше не увидите ее, лорд Эшдон.

– Извините, леди Дэлби, я полагал, что мы договорились. Ваша дочь заявила о желании стать куртизанкой. Разве я не должен отговорить ее от этого?

– Лорд Эшдон, не считайте меня глупой. – София восседала на диване, словно королева. – Неужели вы думаете, что я не видела того, что заметили все прошлой ночью? Слухи утверждают – вы дебошир. Так оно и есть. Вне сомнений, вы хотите мою дочь и собираетесь увлечь ее на путь разврата. Стоит только взглянуть на вас обоих, чтобы понять, как она увлечена вами.

– И снова, леди Дэлби, вы себе противоречите, – запротестовал Эшдон, стараясь не замечать того ощущения, которое возникло в нем, когда она упомянула, что Каролина увлечена им. – Как же еще убедить ее в том, что путь куртизанки не ее путь, если не показать ей все темные стороны такого выбора?

– Я все прекрасно знаю, – ответила она. – Я сама шла на этом пути и могу различить дикую страсть, когда она появляется в моей гостиной.

– Значит, вы так думаете обо мне?

– Я опасаюсь не за себя. Нет, я боюсь за Каролину, лорд Эшдон.

– Я очень опасен, леди Дэлби.

– Неужели? – улыбнулась она. – И что же у вас за пазухой? Не пара ли прекрасных жемчужных сережек?

Очевидно, Каролина Тревелиан была проницательна, как попугай. Он не ответил леди Дэлби. Что бы он ни сделал, его проклянут за ложь.

– Ваше молчание говорит само за себя, лорд Эшдон. Я могла бы предложить что-нибудь выпить, но, думаю, вам лучше уйти. Не хочу показаться грубой, однако я вынуждена защищать свою дочь. Уверена, вы меня поняли.

Он очень даже понял: ему запрещено встречаться с Каролиной. Как в самом деле ему справиться с заданием отца и опорочить девушку, если его к ней не подпустят?

– Это неправильно, – сказала Каро за дверью белой гостиной. – Как же погубить любовью, если он не может ко мне приблизиться?

Фредерикс, припав ухом к закрытой двери, тихонько прошептал:

– Доверяйте своей матери.