– Оставим прошлое, София, – посоветовал Уэстлин со зловещей улыбкой. – Главное то, что происходит теперь. Ты надеялась организовать свадьбу между моим сыном и твоей дочерью. Этого не будет. Как ты могла подумать, что я это допущу? Эшдон овладеет ею, но никогда не женится.

– И ты знаешь, как это сделать? – нежно проговорила она.

– Ты почему-то думаешь, что мужчина, желающий с тобой переспать, обязательно будет добр с тобой, примет твои планы, как свои. Ты такая же наивная, как твоя дочь. Мужчина хочет женщину. Что в этом особенного? Хотеть женщину ни к чему не обязывает. И обладать ею ничего не стоит. Но, кроме обладания, нет больше ничего.

– Что ты можешь придумать, чтобы объяснить поведение Дэлби? – спросила она.

– Дэлби выбрал тебя, только чтобы насолить мне. Наше соперничество было на десятилетие старше тебя. Когда вспоминаешь Дэлби, София, вспоминай меня. Без меня ты бы никогда его не поймала.

– Он был счастлив пойматься.

– Как был пойман Ричборо? – съязвил он.

– Ах, Ричборо. Он очень внимателен. Всегда готов помочь советом. Как хорошо он сыграл свою роль, – медленно произнесла она, разглядывая Уэстлина.

– Роль, которую для него организовал я.

– Стало быть, именно ты пригласил Ричборо в мою постель? Такое приглашение, дорогой Уэстлин, могу сделать только я. И ты, как никто, должен это помнить.

– Ты соблазнилась хорошеньким личиком, София, – усмехнулся он.

Откуда у Уэстлина появилась привычка усмехаться, вместо того чтобы просто говорить? Совершенно неприятная манера. Надо, чтобы кто-то отучил его от этого, и чем скорее, тем лучше.

– А кто поступил бы иначе? – ответила она, слегка пожав плечами. – Никогда не забуду ту ночь в июле, когда ты нес меня через три пролета лестницы, чтобы мы могли насладиться жемчужным светом полной луны на прелестном пруду у тебя в имении. Ты называл меня твоей лесной нимфой и, конечно же, был моим сатиром. Какие это были счастливые, самые счастливые времена!

Как она и ожидала, его бриджи готовы были лопнуть. Как это прелестно!

– Вижу, что ты помнишь ту ночь так же ясно, как я, – сказала она, легонько похлопав его веером. – Скажи мне, этот пруд все еще… полон? По-прежнему ли вода шумно и мощно бежит по высоким камням и круто вздыбленным… – Ее голос затих, когда она посмотрела на его возмущенную плоть. – О, вижу, что все по-прежнему. – Она соблазнительно улыбнулась. – Как замечательно, что в нашем стремительно меняющемся мире некоторые вещи, особые вещи, остаются неизменными.

– Ты его не получишь, – зарычал Уэстлин. По крайней мере он больше не усмехался. – Ты не дотянешься до Эшдона, но я постараюсь, чтобы твоя дочь была опозорена.

– Как была опозорена я? Ну что ты, Уэстлин, – промурлыкала София. – Я выгляжу опозоренной в твоих глазах?

– Ты выглядишь безнадежно опозоренной.

– Как нехорошо говорить такое даме света. Твои манеры, Уэстлин, грубы. Тебе просто необходимо бывать в городе чаще.

– Пытаешься угрожать?

– Угрожать? – усмехнулась она. – Какой абсурд. Чем я могу тебе угрожать? О, как глупо с моей стороны. – Улыбка спала с ее лица, словно ненужная маска. – Конечно, твой сын. Я могла бы использовать Эшдона, чтобы ранить тебя. Но, естественно, я этого не сделаю. Эшдон такой милый молодой человек, такой серьезный, такой устремленный в некоторых вещах.

– Он действительно серьезный и слушается меня, – похвастался Уэстлин.