– Что это еще за «идиотическая обработка»? – насупившись, спросила Арка.

– Тебя учили следовать за вождями, прививали тебе любовь к войне, объясняли, что правда всегда на твоей стороне.

– Не было у меня никакой идио… – начала было Арка.

И умолкла. Все слова разом утекли у нее из головы, словно вода из пробитой вазы. Она вдруг взглянула на свое проведенное в лесу детство совершенно по-новому. Ее самым первым воспоминанием был день, когда она начала обучение; все ее игрушки являлись уменьшенными копиями настоящего оружия. Лошади, кузницы, тренировочные поляны… Все в лесу служило войне. Как бы сильно она ни боролась с идеями повелителя лемуров, они начинали проникать ей в голову.

– Да, амазонки ведут войну, но у них нет выбора, – возразила девочка, приходя в себя. – Иначе мы бы давно исчезли. Все хотят нас уничтожить.

Даже ей самой этот контраргумент показался притянутым за уши. Кажется, она дословно повторила слова одной из наставниц, услышанные во время урока, когда Арка еще была ученицей. Хозяин лемуров щелкнул пальцами.

– Как, по-твоему, амазонки поселились в Аркадии сто лет назад? Вежливо спросили у илотов, нельзя ли использовать их лес? Нет, они силой вторглись в тот край. Изгнали илотов с их земли, взяли в заложницы их дочерей, а всех, кто пытался бороться, убили. С тех пор они продолжают использовать сопротивление, с которым сталкиваются, как предлог, чтобы оправдать применение военной силы.

– Но… – начала Арка.

– Если завтра война между амазонками и Темискирой прекратится, они больше не смогут делать вид, будто защищают деревни илотов, – продолжал повелитель лемуров, не давая девочке времени придумать возражения. – Им следовало бы сложить оружие, вернуть илотам их земли и начать жить по-другому. Но какая амазонская военачальница захочет превратить своих воительниц в простых крестьянок? Какой темискирский олигарх захочет сделать из своих солдат торговцев?

Арка не нашлась с ответом и замолчала. Они катились все дальше по городским уровням. Наконец между башнями появился огромный дворец василевса. Каменные грифоны на крепостных стенах извергали из пастей ледяные струи в широкие каналы, окружавшие здание. Над крышами-террасами виднелись покрытые снегом верхушки пальм, росших во внутреннем дворе.

– Зачем мы туда идем? – спросила Арка, останавливаясь.

В ее памяти мгновенно всплыли воспоминания о той ночи, когда она в последний раз здесь была. Истекающий кровью василевс; лежащие в хрустальных саркофагах наследники; лемур, прошептавший: «Прощай, дочь моя», перед тем как исчезнуть… Если в Гиперборее и существовало какое-то место, в котором Арка совершенно не желала вновь оказаться, то это был дворец василевса.

– Потому что человек, с которым я хочу тебя познакомить, находится здесь, – ответил повелитель лемуров.

Не вдаваясь в дальнейшие подробности, он прокатился по каналу и направился на внутреннюю пристань. Арка последовала за ним. Дворец потерял свой былой блеск. Как и везде, из-за мороза здесь завяли все растения, и от стен отваливались куски мозаики. Остановившись у понтона перед главным входом, повелитель лемуров растопил свои коньки и поднялся по ступеням, ведущим к первому дворцовому корпусу. Арка последовала его примеру, вспомнив, как несколькими месяцами ранее пришла сюда вместе с Ластианаксом. Они прошли через двери, створки которых, сделанные из редких пород дерева, покачивались на ветру, стуча о стены. Длинная анфилада залов осталась такой же богато украшенной, как раньше, хотя от холода некоторые фрески осыпались, а все произведения искусства растащили мародеры.