– Почему к лучшему?

– Гиффорд нанял ту девушку учить мисс Гиффорд. Ничему такому особенному, не как гувернантка, только самые азы. Она была скорее членом семьи, старшей сестрой для Конни. Он был очень добр к этой девушке. Но когда он лишился музея, а мисс Гиффорд заболела, она уехала. Бросила их на произвол судьбы.

– Неблагодарная, значит? – спросила Мэри.

Ее мать нахмурилась.

– Правду сказать, Касси была славная девушка. – Она поджала губы. – Но она уехала и бросила их. Если бы Конни помнила, это разбило бы ей сердце. Так что в каком-то смысле так даже лучше.

– Ты сказала – Касси?

– Да, так. Сокращенно от Кассандры. Дурацкое имя, я всегда так считала. – Она помолчала. – Что с тобой, голубушка? У тебя такое лицо, как будто ты увидела привидение.

– Хозяин все время говорил о ней ночью, мама. Я была в полусне, не подслушивала, ничего такого, просто слышала, понимаешь? Мистер Гиффорд сказал, что она умерла.

– Умерла?

– Он так сказал.

– Когда? Он не сказал когда?

Мэри нахмурилась.

– Нет, но упомянул, что ничего не знал о похоронах, значит, недавно, наверно.

Мэри видела, как мать глубоко вздохнула, а потом вдруг разрыдалась.

– Ну что ты, матушка, – поспешно сказала она. – Незачем принимать это к сердцу.

Миссис Кристи достала из рукава носовой платок. Тут же обе оглянулись, услышав шум у двери.

– Извиняюсь, конечно, – сказал Дэйви с порога, – но этих мешков с песком будет маловато. Глядите.

Мэри сжала руку матери, а потом подошла к окну и протерла стекло рукавом.

Черные тучи неслись над полями и над ручьем, гонимые свирепым юго-западным ветром. Было уже не отличить, где море, где суша. Коса посреди ручья исчезла, вода пробила дыру в ограде сада Солт-Милл-хаус. Сама мельница, казалось, в любой момент готова была пошатнуться, рухнуть и исчезнуть под бурлящей водой.

– Еще чуть-чуть, и нас совсем отрежет, – сказал Дэйви.

Мэри подбежала к боковому окну и увидела, что морская вода уже хлынула на берега, заросшие боярышником и терновником. Время от времени она отступала, и затопленная тропинка появлялась снова, но было ясно, что нижние уголки сада вот-вот зальет.

– Мисс Гиффорд сказала, когда вернется, Дэйви? – спросила миссис Кристи.

Он покачал головой.

– Сказала только, что постарается обернуться как можно быстрее. Еще до прилива. – Он помолчал. – Она уже опоздала.

– Ты только погляди, – прошептала Мэри.

Миссис Кристи двинулась к двери.

– Я разбужу хозяина, – твердо сказала она. – Это дом Гиффорда. Пусть скажет нам, что делать.

Мэри почувствовала, как тонкие пальцы Дэйви ухватили ее за руку.

– Смотри, – сказал он, указывая сквозь стекло. – Там, на болотах, кто-то есть.

Мэри снова протерла стекло, а затем, не сумев ничего толком разглядеть, побежала вверх по лестнице к большому окну, откуда было видно лучше. Дэйви поднялся за ней. Сквозь проливной дождь, поверх воды, можно было разглядеть маленькую темную фигурку, тяжело бредущую вдоль волнолома на другом берегу ручья, со стороны Апулдрама.

– Мама! – позвала Мэри. – Мама! Это он.

Миссис Кристи подошла к ним. Ее руки сами собой взметнулись вверх и зажали рот.

– Ты же говорила, что у Гиффорда даже встать сил не хватит, не то что спуститься по лестнице и дойти до самых болот?

У них на глазах Гиффорд внезапно изменил направление, повернул прочь от моря и пропал за стеной дождя и брызг.