Несчастный случай, сказали ему. Несчастнее некуда.

Ситуация проста, продолжал тот человек. Он, Гиффорд, сейчас в незавидном положении. Могут счесть, что смерть девушки на его совести. Ведь об их импровизированной вечеринке никто ничего не знал. Девушка работала у него. Однако если Гиффорд готов прийти к некому соглашению, то неприятностей можно избежать.

Слишком поздно Гиффорд понял, с кем имеет дело. С людьми без совести, без представления о ценности жизни. Смерть Касси для них ничего не значила. Их заботила только собственная шкура.

Но когда ему предложили эти гнусные условия, он понял, что жизнь Касси еще можно попытаться спасти. Смерть была для него привычным делом. Он знал, как кожа меняет цвет, когда жизнь уходит. Из розовой становится белой, а потом синей. Ему случалось подбирать птиц – оглушенных после столкновения с каретой или ударившихся в оконное стекло, – которые на вид были совсем как мертвые, а потом оживали под его руками в мастерской. Конечно, это совсем не то, но, когда его взгляд метнулся к телу Касси, лежащему на полу, а затем снова к мужчине в маске, Гиффорд понял, что она еще может выжить. Если только как-то унести ее отсюда, возможно, ее еще удастся спасти.

Он тотчас согласился на все условия. Обещал содействие, понимая, что каждая секунда на счету.

Казалось, прошла целая вечность, прежде чем мужчина повернулся и ушел, даже не взглянув на тело на полу. Гиффорд немедленно отправил Касси в Арундел, к врачу, готовому принять на веру его рассказ о том, что его племянница, мисс Кассандра Кроули – первое имя, которое пришло ему на ум, – пыталась покончить с собой. Она нуждается в заботе и понимании. Ее репутация не должна пострадать; никто не должен знать, что с ней случилось.

Сельский врач, постоянный посетитель музея, не стал ни о чем расспрашивать. Он охотно согласился отправить Касси в окружную лечебницу, где, как знал Гиффорд, о ней позаботятся. На какое-то время она станет невидимой под защитой вымышленного имени. Никто не сможет причинить ей вред.

Гиффорд сдержал свое слово. Он понимал, что единственный способ уберечь Касси от опасности, чтобы эти люди не начали преследовать ее снова, – продолжать делать вид, что она умерла в ту ночь. Десять лет он оплачивал больничные счета из тех денег, которые ему платили за молчание о том, что произошло в музее. Это данное второпях обещание (хоть у него и не было другого выхода) омрачало его душу. Прошли годы, прежде чем Гиффорд узнал, что перенесла Касси в ту ночь. Насилие на глазах у всех, жестокость этого насилия. Ужас всех этих птичьих масок и перьев. Не безобидный клуб для совместной выпивки, а люди с порочными и извращенными наклонностями. Но к тому времени Гиффорд уже не мог отойти от принятого плана, и ему нужны были деньги на ее лечение.

Все делалось через Брука, хотя Гиффорд всегда знал, что этот человек просто исполнитель.

Укрывшись в глубине леса, Гиффорд вытер капли дождя с лица рукавом пальто. Он спас тогда Касси, но какой ценой? Физически она окрепла, однако дух ее так и не знал покоя. Беззаботная, жизнерадостная девушка исчезла навсегда. Она погибла в ту ночь. Вымышленная меланхолия и потребность в одиночестве со временем стали реальностью.

Гиффорд уронил голову на руки, вспомнив о своей дочери, которой в то время было всего двенадцать лет. Он даже не знал, что Конни не спит мирным сном в своей постели – только на следующее утро Дженни Викенс, их ближайшая соседка, пришла сообщить ему весть о несчастном случае и заверить, что его дочь почти наверняка выживет.