Мне бы плюнуть в эту красивую мордашку. Осознание, что он с легкостью мог причинить вред моей родне, заставляет свирепеть и говорить с ним так, как я бы никогда не заговорила с одним из нас.

— Ну, каков был твой план? Прокрасться в Ханук или любой другой клан и убить кого-нибудь? Или у тебя какая-то другая цель?

Мои мысли перекидываются к Лиаму. На него уже охотятся за убийство Фаррона?

Его губы дергаются в слабой улыбке, когда он переводит взгляд на меня. Но не говорит.

— Не будешь отвечать?

Что бы с ним сделал отец? Я закладываю за уши выбившиеся из косы пряди, закусываю губу и вырываю оба ножа из его плеча, отбрасывая в сторону. Такое мои медицинские учебники точно не рекомендовали.

Пленник вскрикивает, и, пока он отвлечен, я охлопываю карманы его куртки, проверяя, пусты ли они. Мои руки скользят по его ногам, пока он глотает ртом воздух. Самый большой нож прикреплен к его лодыжке. Я пытаюсь достать его из ножен, и после панического рывка у меня это наконец-то получается. Его я тоже отбрасываю, а потом отползаю, чтобы пленник меня не пнул.

— Тебе понравилось? — скалится он.

Я изо всех сил стараюсь не выглядеть обалдевшей и напуганной, сосредоточиваюсь на его ране, которая — о звезды! — теперь кровоточит всерьез.

— Мне нужно будет ее зашить, когда мы вернемся.

Можно и сейчас, ведь у меня с собой медикаменты, но я не хочу подходить настолько близко.

— Ты отведешь меня в Ханук?

Мне не понять, считает ли он, что это хорошо, но я не сомневаюсь, что это плохо. Когда он попадет в руки Джеральду, его будут пытать ради сведений, а потом убьют. Желудок протестует при мысли о том, чтобы вести его на смерть, — но какие у меня варианты? Он вряд ли раскаивается, а если я его отпущу, моих соклановцев убьют. А еще нам нужна информация, раз он, по сути, подтвердил, что сам лишь один из многих, замышляющих атаку.

Скрепя сердце я собираю все оружие, достаю бурдюк с водой из рюкзака и пью, а потом выливаю остатки на раненое плечо пленника. Он не двигается, и я нахожу наволочку и достаю пригоршню листьев тысячецветника.

— Это поможет остановить кровь. Попробуешь напасть — оставлю тебя здесь.

Он резко вдыхает, когда я прижимаю истолченные листья к набухшей кровью ране, глаза его расширены, в них мелькает недоверие. Ха. Как я и подозревала, у Кингслендов нет преимущества в использовании лекарственных трав. Я накрываю рану тканью и туго перевязываю плечо еще одним длинным бинтом поверх куртки. Очень далеко от идеала. Резко подкидываю последний рулон бинтов в воздух, чтобы его развернуть. Затянув петлю с узлом-констриктором на одном конце, накидываю ее пленнику на шею.

— Что ты делаешь?

Он дергается, пытаясь меня остановить, но с руками, связанными за деревом, это бесполезно.

Я крепко привязываю его поводок к стволу.

— Веревка неминуемо затянется, если будешь шевелиться, так что предлагаю этого не делать.

Он застывает. Его щеки вспыхивают красным, из горла вырывается раздраженный звук. Самодельная веревка уже впивается в его кожу. Если он сдвинется еще, ему перекроет воздух.

— Я отвяжу твои руки от дерева и снова свяжу за спиной. Если хочешь дышать, ты знаешь, что делать.

Я быстро выполняю что сказала, а потом отвязываю петлю от дерева и прикрепляю к своему ремню.