Ходить по комнате было не так легко, надо было держаться середины. Ведь над головой под тупым углом к стенам шли некрашеные стропила, поддерживавшие крышу старого кирпичного здания; между стропилами виднелись рыжеватые волны черепицы и щели там, где куски ее разошлись в стороны. Две стены комнаты, к которым опускалась крыша, оказывались не выше полутора метров. И эти боковые стены, и передняя и задняя, в оны дни, конечно, белили, но позже их оклеили обоями светло-оранжевого цвета с узором из букетов цветов, причем каждый букет размером с большую обеденную тарелку обрамляла коричневая решетка типа тех, что делают для вьющихся растений. Большая часть этих обоев отклеилась и была оборвана. В тех местах на стене, где это произошло, через старую побелку видны были кирпичи. Стоило дотронуться до мела, покрывавшего кирпичную кладку, как он осыпался, превращаясь в легкое облачко пыли.

Задняя, или юго-западная, стена поддерживала главную, центральную и самую длинную, балку крыши. Передняя, или северо-восточная, стена также поддерживала эту балку, но того места, где балка опиралась на стену, не было видно, потому что чуть ниже крыши в комнату вдавалась крохотная платформа, над которой возвышалось небольшое сооружение, предназначенное для голубей, в это-то сооруженьице и вели те восемь отверстий, что образовывали своеобразный узор на стене со стороны особняка. Только один голубь, известный как Икс, сейчас пользовался этой голубятней; задняя часть ее была зашита досками так, чтобы птицы не могли проникнуть в мансарду.

В трех местах главная несущая балка крыши опиралась на стропила, которые, в свою очередь, спускались к боковым стенам и упирались в них на расстоянии не более полутора метров от золотисто-каштанового или почти золотисто-каштанового пола. Расхаживая по комнате, Эс избегал столкновения с этими балками таким образом, что сразу бросалось в глаза, насколько он привык к ним: он немного наклонял голову и опускал плечи, при этом не укорачивая шага и не вынимая рук из карманов брюк.

Рядом со средней стропильной балкой около одной из боковых стен стояла, почти касаясь верхней крышкой черепицы, черная печка. Стояла она на листе железа. Цилиндрическая по форме, одного диаметра по всей высоте, она была изукрашена самыми разными решеточками, лючками, дверцами, крышечками, клапанами, зажимчиками, заслонками, патентованными стержнями для шуровки топлива, какими-то колесиками, шишечками, скользящими панельками, задвижками, выпуклостями, узорами, фланцами и слюдяным глазком размером с окуляр телескопа. Крышка на самом верху была покрыта орнаментом, тогда как круглая крышечка сбоку — надписью «Стентория 1888», выполненной вычурными, имитирующими почерк человека буквами. Эта надпись занимала всю поверхность крышки.

С той стороны печки, что примыкала к боковой стене, выходила труба толщиной с человеческую руку. Ее верхний конец, накрытый колпаком, немного приподнятый над срезом, проходил сквозь крышу: таким образом, весь дым, возникавший в печи, должен был выходить наружу.

Кроме самой печки, на листе железа лежали еще куски дерева различных пород и размеров: потемневшие, с бурой сердцевиной полешки бузины, ветки бука, бамбуковые щепки, разломанные дощечки из дешевого дерева, судя по виду, выломанные из ящиков — кое-где видны были торчащие из этих дощечек гвозди, — и темные угловатые обломки; можно было предположить, что это последние остатки старой мебели.