Все вышеперечисленные предметы покрывала пыль. Она напоминала хорошую, очень тонкую пудру, белую или рыжеватую по цвету.

Эс взял с одной из полок «Записки мальчика» и снова уселся на обрезок бревна. Он принялся читать третью часть из «Секретов Серой мельницы». Пробежав два столбца текста, он положил журнал на пол, не закрывая, страницами вверх и встал на колени, чтобы посмотреть в круглое окно.

«Эс, наблюдатель Эс, экс-секретарь, что-то хищное было в нем или около него. В его характере есть что-то угрожающее, чего не было в Джи, — думал Домоладосса. — Но можно ли так интерпретировать происходящее? Думать, что этот странный мир, эта Вероятность Эй настолько отличается от нашей, что в ней не возможен грех?? У Бога мириады миров, и все они для нас как кроватки, в которых Он испытывает различные комбинации и сочетания греха и невинности?»

Домоладосса строил догадки, а глаза его отдыхали на фотографии жены, которая стояла в рамке на столе. И сквозь эту-то удобную рамку наблюдали за ним распознаватели.

Их было четверо на работе в этот момент, они стояли на открытом воздухе, рассматривая высокую картину «проявления», на которой был виден Домоладосса, сидящий за столом и листающий доклад.

— Он выглядит так же, как мы.

— Очевидно, этот мир соопределен с нашим по одновременности.

— Да, но у нас нет масштаба.

— Масштаба?

— Да, ведь этот человек может быть размером с мой большой палец, а может быть — с дом.

— Продолжим наблюдения. Ведь эта целостная вероятная сфера может растаять в любую минуту, как облачко пара.

Часть вторая

ЭС НАБЛЮДАТЕЛЬ

I

Распознаватели стояли на склоне холма и не отрываясь смотрели на странный мираж, повисший в воздухе, на котором представал перед ними неведомый мир. Только что они получили к этому миру ограниченный доступ.

Экран-мираж показывал мужчину, его звали Домоладосса, который, удобно усевшись в кресле, читал доклад и больше ничего не делал. Домоладосса был занят докладом точно так же, как распознаватели им самим. Все личные проблемы и дела забыл он, читая о действиях неизвестного мужчины под именем Эс, который сидел, готовый наблюдать за задней дверью особняка через телескоп.

К задней двери вела каменная ступенька. У нее в данный момент имелись два «украшения»: одно — постоянное, другое — временное. Постоянное стояло справа, временное — слева. То, что стояло справа, постоянное, выглядело как скребок для чистки обуви от налипшей на нее грязи; скребок был сделан из металла и довольно изящно украшен, два его конца поднимались вверх и изгибались, словно драконьи головы; через телескоп, оставаясь при том маленьком поле зрения, невозможно было с уверенностью определить, действительно ли края скребка для чистки обуви были сделаны в форме драконьих голов. С другой стороны, слева, на ступеньке стояла молочная бутылка. Она не содержала молока и была вымыта, так что сквозь нее видна была кирпичная кладка, хотя все-таки немного смутно и искаженно. В тот момент, когда Эс рассматривал бутылку из-под молока в телескоп, легкая струйка цвета и света пролилась неожиданно и на бутылку, и на ступеньку, гладкое стекло стенок заиграло и заблестело на солнце. Почти в тот же момент сухой лист дерева скользнул по светлому кружку, ограниченному краями трубок телескопа, и исчез в темноте, окружавшей этот светлый кружок.

Опустив телескоп, Эс поморгал глазами и выглянул наружу из круглого окна Бледный и слабый солнечный свет заливал сад. Он попадал даже в комнату, расположенную на самом верху старого кирпичного сарая, проходил через круглое окно, падал на деревянный пол и ложился узкой полосой на кирпичи с левой стороны от Эс. Если бы наблюдатель наклонился вперед и посмотрел на южный угол особняка в юго-восточном направлении, он смог бы увидеть солнце, появившееся среди облаков.