Черно-белая репродукция с белой каймой имела табличку с надписью: «В. Г. Хант; Наемный пастух (масло, 1851)». Две фигуры были изображены на сельском фоне. Левой фигурой и был наемный пастух, чье стадо паслось за основным изображением, играя роль фона. Этот пастух поймал бабочку, известную под названием «мертвая голова», и вся его поза обнаруживала стремление показать это насекомое второй фигуре — девушке, державшей на коленях ягненка. Наемный пастух наклонился к ней из-за спины, демонстрируя свою добычу; девушка с ягненком на коленях, казалось, только что сняла одну из верхних одежд, поэтому характер их отношений — ее и пастуха — в прошлом, настоящем или в будущем — был не лишен двусмысленности. Не лишен был двусмысленности и взгляд девушки, смотревшей через правое плечо. Рот ее казался бледным, нижняя губа, впрочем, правильной формы, может, самую малость пухловата; глаза, искоса глядящие на пастуха, слегка прищурены. Иногда Эс думал, что она смотрит на пастуха с вялым презрением, а иногда — с ленивой благосклонностью.

Минуту-другую Эс рассматривал картинку, а потом снова повернулся к круглому окну, встал на колени и взглянул на сад и особняк. Бледные лучи солнца освещали землю. Наблюдатель пробежал взглядом по клумбам аспарагусов и посмотрел на дом. На ступеньке, чуть ниже двери, стояло что-то белое.

В правой стороне от круглого окна стройная вертикальная линия кирпичной кладки была искажена, поскольку, когда это старое сооружение возводили, там была сделана ниша. Не отрывая взгляда от дома, Эс протянул правую руку к этому углублению в стене. Но его пальцы нащупали только кирпич кладки.

Где же...

Оторвав взгляд от особняка, Эс повернулся, чтобы заглянуть в нишу, но в последний момент боковым зрением увидел свой ручной телескоп, который лежал прямо под круглым окном на полу. Он поднял его, приставил окуляр к правому глазу, удерживая инструмент обеими руками, и направил его в сторону особняка.

Перед ним проскользнул угол гаража из асбоцемента, мелькнул куст, потом угольный подвал, пристроенный к южному углу дома, затем проплыло длинное окно столовой и показалась зеленая задняя дверь. Светлый кружок дрогнул и замер. В центре его теперь была бутылка с молоком, закрытая серебристой крышечкой, что стояла на ступеньке под дверью с левой стороны.

Телескоп в руках не дрожал. В центре светлого кружка так и оставалась бутылка с молоком, видно было часть ступеньки — серовато-белую, кусок кирпичной стены особняка — кирпичи и линии цемента, соединявшего их в целое. В верхней четверти светлого кружка заметен был нижний левый угол задней двери, зеленой и закрытой. Четыре линзы телескопа искажали цвета и делали их менее яркими. На ступеньке, у самого края поля видимости справа, лежал опавший лист дерева; линзы телескопа делали его цвет черным. За исключением этих предметов, весь остальной мир тонул в темноте, закрываемый стенками трубок инструмента Эс.

В верхней части бутылка с молоком напоминала конус, стеклянные стенки ее спускались от небольшой крышки под углом к почти вертикальным стенкам нижней части. Серебристую крышечку отделяло от налитого молока всего два сантиметра. Бутылка стояла на ступеньке. Ступенька казалась серовато-белой, расстояние не позволяло определить материал. Там, где поверхность ступеньки уходила в темноту, возникал своего рода хроматический эффект: несколько тонких линий ярких цветов отделяли эту поверхность от абсолютной черноты. Ступенька не была абсолютно ровной и гладкой. Так как бутылка с молоком стояла на такой неровной ступеньке, то она, должно быть, стояла не строго вертикально. Серебристая крышечка находилась примерно в десяти сантиметрах от левого угла нижней части закрытой двери. Дверь не открывали.

Спустя какое-то время опавший лист сдвинулся вдоль ступеньки в сторону молочной бутылки. Возможно, он был вовсе не черным, а скорее темно-коричневым. Но форму он потерял.