|
Голубь пытался защищаться. Он хлопал крыльями и издавал пронзительные крики. Кошка сидела у него на спине. Неистовые удары крыльев несколько вспугнули ее. Она отпустила голубя, когда тот рванулся, с особенной силой ударив крыльями. Боком-боком перебегая по земле, голубь изо всех сил взмахивал крыльями. И наконец оторвался от земли. Кошка прыгнула. Ее когти скользнули по телу птицы. Резко взмахивая и неистово ударяя крыльями, голубь пытался удержаться в воздухе. Встав на задние лапы и танцуя по земле, кошка старалась зацепить голубя, не обращая внимания на удары, даже если они попадали по носу. Такие удары лишь немного отпугивали ее. Но вот она встала на все четыре лапы таким образом, что можно было предположить отступление, что, однако, было не так. Просто ей удалось зацепиться когтем за оловянное кольцо, надетое на ногу птицы, и теперь голубь опустился прямо ей на голову. Кошка испуганно отпрыгнула и опрокинула голубя лапами на землю. Она раскрыла свою маленькую пасть и вцепилась птице в шею. Голубь слабо взмахнул крыльями. Ухватив добычу за крыло, маленькая хищница поволокла ее по траве. Когда она скрылась из виду, завернув за южный угол особняка, жертва еще вздрагивала.
Мужчина с оружием в руке отошел от окна столовой. Не выпуская перископ из рук, Цэ, пригибаясь, прошел к передней стене чердака и сел спиной к стене. Его ноги были согнуты, руки лежали на коленях, а подбородок — на запястьях рук. Один конец перископа упирался в его голову. — Вон от этого идиотизма, из этой чертовой ситуации. На юг. Здесь у тебя шансов меньше, чем у собаки. Говорить об этих мерзавцах... Спустя какое-то время он положил перископ с правой от себя стороны и попятился задом, чтобы выглянуть в окно. Ни одного просвета в облаках. Под тусклым небом и дорога выглядела тускло. На другой стороне можно было увидеть решетки с острыми, как копья, прутьями, смотревшими прямо в небо, и стены, усыпанные поверху осколками бутылочного стекла, которые ограждали от посягательств частные владения, здания небольших пивоварен, теплицы, клиники, в которых занимались вивисекцией. Почти напротив гаража стояло кафе с большими и сейчас освещенными окнами. Витрины его были заставлены самыми разными товарами. Через одно из окон виден был маленький квадратный столик, который покрывала скатерть с белыми и красными квадратиками. В другом окне можно было заметить мужчину со сложенными впереди руками, он стоял и смотрел через дорогу на особняк. Цэ облизал губы. Отвернувшись от окна, он наклонился вбок и поднял с пола самодельный перископ. Просунул один конец своего прибора в нижнюю левую четверть квадратного окна, стараясь направить этот конец так, чтобы он не захватывал зеркалом крышу, а смотрел только на юго-восточную стену особняка. Вглядываясь в трубку там, где ее держала его рука, Цэ видел в «нижнем» зеркале отражение того, что попало в «верхнее» зеркало. В данный момент при помощи своего устройства он мог, хотя и не полностью, но зато без помех рассматривать небольшое полукруглое окно, одно из тех двух, что выходили из спальни жены мистера Мери. — О Боже! Она там! Тебе везет... Сидевшая у окна с поникшею головою и сжатыми в кулачки руками вытиравшая глаза женщина с золотисто-каштановыми волосами была женою мистера Мери. Вдруг один кулачок двинулся от глаз к карману и исчез из поля зрения Цэ. Трещина в одном из зеркал перископа превратила эту движущуюся руку в какой-то стебель из плоти, но потом, когда рука сдвинулась дальше, к ней вернулся нормальный вид. Вообще трещина меняла пропорции фигуры женщины — вытягивала ее тело и размывала его очертания. Достав маленький носовой платок, она потерла им глаза, нос, плечи ее продолжали вздрагивать. Прядь волос выскользнула из прически и упала на шею. Женщина сидела всего в двух с половиною метрах от, «верхнего» зеркала перископа. — Хм, хорошенько поплачь! Ты могла бы сейчас плакать обо мне, а не об этом несчастном. |
