Мужчина в темном костюме отвернулся от прилавка и пошел. За прилавком стоял, сложив руки перед собой, хозяин кафе Джи Эф Уатт и смотрел на уходящего посетителя. Посетитель в темном костюме вышел в дверь на сравнительно темную сейчас улицу. Не останавливаясь, он сунул маленькую розовую карточку в карман пиджака. Когда этот мужчина дошел до того места, где за ним нельзя было наблюдать из окна, Цэ наклонился к «нижнему» зеркалу перископа.

Конструкция из трубы и зеркал деформировала фигуру мужчины в темном костюме, делала его худым. А трещина в одном из зеркал и вовсе искажала его облик: он вытягивался, «худел» на глазах, а лицо так причудливо изменялось, что казалось треугольным и обрамленным шерстью цвета человеческой кожи. Стена особняка видна была под углом, и такая перспектива, конечно же, мешала наблюдению. Длинные ноги мужчины появились на двух каменных ступеньках парадного входа. Наконец он исчез в выемке кирпичной кладки особняка.

— А если он отравит ее, я войду туда вслед за ним. Я все сделаю. Бедная маленькая кошечка там вместе с этим негодяем1

Цэ собирался вытащить перископ из нижней левой четверти окна и уже отодвинулся от стены, чтобы проделать это, как какое-то движение в «нижнем» зеркале его устройства привлекло его внимание. Он снова наклонился над инструментом.

Искаженная острым углом перспектива затрудняла наблюдение, но все-таки можно было увидеть, что в кирпичной кладке — несколько углублений или ниш, ближайшие к гаражу казались шире, чем те, что находились дальше. Самая дальняя и узкая ниша опытным наблюдателем могла быть воспринята как ниша коричневых ворот, сделанных в стене сада с другой от гаража стороны особняка. Вот из этой-то ниши или из этого углубления и вышел на дорогу мужчина в заношенном пиджаке; когда он переходил проезжую часть, отчетливо видно было его лицо.

— С чего это ОН сегодня разгулялся?

Мужчина в заношенном пиджаке пересек дорогу. В руке он держал маленький белый молочник, которым слегка размахивал, что показывало — молочник пуст. Цэ стал наблюдать за ним через окно гаража, а не в перископ. Как только этот мужчина в заношенном пиджаке вошел в кафе, стоявший за прилавком Джи Эф Уатт сразу же заговорил с ним. Хозяин кафе начал двигаться, и его заслонили фигура посетителя и самые разные товары в упаковках, разложенные в одной из витрин. Потом можно было заметить, как Джи Эф Уатт исчезает за маленькой дверью, сделанной в стене за прилавком. К этой двери был приклеен плакат; что на нем изображалось, из гаража невозможно было разобрать.

Скоро хозяин кафе снова появился с каким-то белым предметом, который протянул через стойку посетителю. Тот развернулся и, прошагав по кафе, вышел на улицу. Свет из окон-витрин ярко освещал дорогу перед собственностью Джи Эф Уатта. Еще не совсем темным выглядело небо. Когда человек в заношенном костюме пересекал мостовую, можно было заметить, что в руках у него маленький белый кувшинчик из тех, которые обычно употребляют для хранения молока. Мужчина нес этот молочник очень осторожно, крепко зажав его обеими руками. Наконец он перешел дорогу и исчез из поля зрения Цэ.

— Ничтожество! Я знаю, зачем он ходил.

Цэ не пытался в этот раз проследить за дальнейшими перемещениями через перископ. Однако он взял свой прибор В правую руку и просунул его в отверстие в окне, причем рука, как и в предыдущий раз, оказалась на улице. Работая правой кистью, он снова настроил перископ так, что можно было смотреть мимо волн металлической кровли на ту часть особняка, которую иным способом изучить и обследовать было нельзя.

Еще несколько движений — и он посмотрел в зеркало на «нижнем» конце перископа. И снова небольшое полукруглое окно на втором этаже особняка оказалось под контролем.