— Неинтересно. Я думала, какая-нибудь шестнадцатилетняя фемина, хех. Начинающая себя осознавать…

— Если бы…, — бормочу. — Пока всего лишь неромантичный Бахтин.

— Тогда пошли, — Лена сзади дёргает меня за резинку трусов так, что она впивается в тело. Лена продолжает тянуть, и я вынужден пятиться в сторону спальни, смешно семеня на пятках. — У нас есть одно неоконченное дело со вчерашнего вечера…

* * *

Центральная часть города. Кабинет на втором этаже, в здании без вывески, негласно использующемся Центральным Аппаратом МВД в качестве офисных помещений по согласованию с Камбином.

В кабинете присутствует два человека. Они сидят друг напротив друга за приставным столом для совещаний. Каждый о чём-то размышляет.

— Долг наш сиделец пока так и не вернул. — Нарушает молчание один из них. — И на связь не вышел, чтоб хотя бы как-то нас сориентировать по вариантам и перспективам.

— Он же и не может. — Удивляется второй. — Ты же сам в курсе всех обстоятельств.

— В чём мы с тобой в курсе, сейчас не важно. Важно, что мы денег не видим. Которых с нас пока не требуют, но скоро однозначно напомнят. — Говорящий это человек многозначительно поднимает указательный палец в направлении потолка. — Бизнес есть бизнес. И вести его нужно так, чтоб все процедуры были продублированы и застрахованы от любых неожиданностей.

— Да слезь ты с трибуны, ты не на коллегии, — раздражённо морщится второй. — Если ты весь из себя такой бизнесмен, форсмажоры мы вообще исключаем?

— Ну почему, у меня на этот счёт чёткая позиция. — Первый наклоняется над столом и смотрит в глаза второму. — Форсмажоры могут быть у нас с тобой. И выше. Ниже — только недоработки.

— Ты же понимаешь, что деньги на месте, он всё вернёт, но нужно просто подождать? Пока либо его не выпустят, либо пока не получится с ним связаться. — Второй не отводит взгляда, но выглядит, как побитая собака.

— Ты меня не слышишь, — раздражённо морщится первый. — Я был бы не против ждать, и ждать сколько нужно, если бы была информация, как долго нам ждать. И — через какие каналы мы, в итоге, получим наши деньги. Но так как этой информации нет, а лично меня ОН, — снова тычок указательным пальцем в потолок, — скоро спросит о своей доле, то мне придётся либо объяснять ситуацию, либо отдавать свои деньги. Ситуацию я объяснить не смогу: мы не можем связаться с Эс и не знаем, на каких счетах и у кого последний платёж. А моих денег хватит на один раз. Но ОН через две недели попросит следующую плановую сумму. И где я её возьму? Или из-за… этого сидельца уволиться срочно?

— Да понятно всё, — с досадой откидывается на спинку второй. — Что ты предлагаешь?

— Я не предлагаю. Я тебе открытым текстом говорю: давай форсировать. Понятно же и ежу, что семья что-то знать должна…

* * *

На литературе учительница, выходя за рамки самого предмета, периодически пытается не только образовывать нас, но и местами воспитывать. Справедливости ради, она открыта к дискуссиям и, как правило, пытается услышать все альтернативные точки зрения.

Правда, периодически её терпения не хватает, особенно если за громкими словами «альтернативная точка зрения» стоит чьё-то банальное желание просто почесать языком вместо урока либо незнание программного материала.

У меня масса вопросов по литературе. Первый из них — почему наша литература изучает только тех, кто уже помер? Среди современных писателей масса тех, кого без натяжки можно причислить к гениям.