— У меня лицей, а не школа… И да, иду, но не сразу: первый урок физкультура. У меня от неё иммунитет в связи с первыми разрядами. — Пытаюсь сесть, но Лена вытягивает руку, толкает меня в грудь и валит обратно на кровать.

— Значит, выходишь больше чем через час?, — поднимает она бровь, перевернувшись на живот и придвигаясь ко мне вплотную.

— Даже почти через два, а что?

— И у нас вагон времени? Вот же тормоз…

* * *

Прихожу ко второму уроку, которым оказывается английский с новым преподавателем.

На английском нас обычно делят на две группы, но в этом году изначально что-то не задалось, и в связи с открытой вакансией первое время весь класс занимался вместе.

Хорошо, что лично мне этот предмет не актуален.

Новым преподавателем оказывается как бы и не ровесница Лены, явно пожившая «там» и говорящая по-английски свободно.

Согласно каких-то там правил лицея и образовательной программы, мы к этому времени уже должны уметь читать, писать, разговаривать на языке, но большинству до этого далеко.

Новая англичанка начинает опрос, естественно, по-английски. И примерно через полгруппы разочарованно садится на стул, поскольку одна половина её не понимает, а вторая отвечает по-русски. Напоминая нашего туриста зарубежом из старых кинокомедий середины девяностых.

— I wish, at least someone could understand me here, Хоть кто-то бы меня тут понимал — бормочет она, постукивая карандашом по столу.

— I do, я понимаю — скромно поднимаю руку, поскольку до меня очередь просто не дошла: англичанка разочаровалась в нас, едва дойдя со своим «интервью» до середины группы.

— Кeally? Правда?, — вскидывается она.

— Why would I cheat? Зачем бы мне вас обманывать?, — оскорбляюсь в ответ.

— Excellent, отлично — выбивает дробь по столу ногтями англичанка. — Otherwise I’d have no idea what to do further under the circumstances. At least one out of the group is hundred percent better than nobody… в противном случае, я бы понятия не имела, что тут можно поделать. А один из группы уже на сто процентов больше, чем никого…

В этом месте мне становится смешно от её слов под вопросительные взгляды остальных в группе. Которые её не понимают, в полном объёме, как минимум.

Вообще, конечно, странно. Из бедных семей никого нет. Весь мир сегодня открыт. Все одноклассники путешествуют если не годами, то в любом случае, немало для того, чтоб хоть на каком-то уровне освоить основной сегодняшний мировой язык международного общения: насколько понимаю, латынь давно умерла. А эсперанто по каким-то причинам в этом мире не пошёл.

— Ну и что с вами делать?, — обречённо спрашивает англичанка после полуминутной паузы, которую лично она провела, молча барабаня по столу ногтями.

Группа замолкает, пристально размышляя, чего теперь ждать; а я думаю, что англичанку пора брать на буксир.

— А мы можем выяснить, какие задачи перед нами стоят конкретно в этой четверти, а лучше вообще на полугодие и год?, — спрашиваю, предварительно подняв руку и получив её разрешительный кивок. — Есть же какой-то обязательный учебный план? Он же не является секретом от нас, учащихся?…

Вообще, ещё там, было одно хорошее правило. Которое и здесь не новость, но местные почему-то под влиянием эмоций о нём часто забывают.

РЕШЕНИЕ МОЖНО ПРИНИМАТЬ ТОЛЬКО ПОСЛЕ ОЦЕНКИ ОБСТАНОВКИ. Причём по теории, оценивать обстановку самостоятельно, в идеале, должны ВСЕ без исключения центры генерации решений в рабочей группе, в нашем случае — все учащиеся самостоятельно тут в классе.