В случае с мистером Моффатом можно смело утверждать, что он представлял собой образец последнего варианта – птицу, нечасто встречающуюся в наших краях. Плечи, несомненно, оставались молодыми, поскольку ему исполнилось всего лишь двадцать шесть лет, но голова на них была старой с того самого момента, когда наследнику предоставили свободу действий (а случилось это в двадцать один год). Он думал лишь о том, как добиться максимальной выгоды. Ни разу не позволил себе поступить по велению сердца; ни единая юношеская оплошность не запятнала благоприятных перспектив. Да, он перепрыгнул через собственную голову. Не наделенный умом, глубиной мысли или иным интеллектуальным даром, не обладающий честностью в целях и трудолюбием, в течение двух лет представлял в парламенте интересы жителей Барчестера, гостил у графа Де Курси, обручился со старшей дочерью одной из лучших английских дворянских семей. А в те дни, когда только начал думать о мисс Данстейбл, оптимистично смотрел на результаты перевыборов в парламент.

Примерно в это же время, оценивая собственное положение, мистер Моффат решил, что женитьба на мисс Грешем – шаг в неправильном направлении. Зачем связывать себя священными узами с девушкой без гроша за душой – ибо крошечное приданое Августы Густавус считал пустяком, – когда есть возможность жениться на богатой мисс Данстейбл? Конечно, его личные шесть-семь тысяч фунтов годового дохода, к тому же не отягченные ни долгами, ни обязательствами, тоже неплохой капитал, но что, если прибавить к ним немыслимое состояние великолепной Марты? Разве судьба не распорядилась, прислав ее в нужное время в нужное место? Упустить такой шанс было бы по меньшей мере неразумно. Конечно, в результате будет утрачена дружба с семейством Де Курси, но если удастся выиграть выборы в парламент и остаться представителем Барчестера на очередной срок, то потеря не покажется невосполнимой. Возможно, придется столкнуться и с враждебным отношением Грешемов: об этом мистер Моффат не раз задумывался, но чего не вытерпишь ради двухсот тысяч фунтов?

Так рассудительно и благоразумно Густавус Моффат обдумал свои действия и в результате принял решение: надо хотя бы вступить в борьбу за грандиозный приз, поэтому тоже начал произносить нежные речи, причем, надо заметить, получалось это у него куда тактичнее и деликатнее, чем у достопочтенного Джорджа. Густавус догадался, что мисс Данстейбл далеко не глупа, а потому завоевать ее симпатию грубой и примитивной лестью не удастся. Он ясно понял, что предстоит поймать хитрую птичку, а потому избитые приемы в духе Де Курси здесь не подойдут.

Для мистера Моффата не осталось тайной, что, несмотря на живость, веселый нрав и постоянную готовность рассуждать на любые темы, мисс Данстейбл прекрасно понимала как ценность собственных денег, так и значимость богатства в обществе. Она никогда не льстила графине и не склоняла голову перед титулованным великолепием благородного семейства. Таким образом, мистер Моффат почувствовал независимый нрав, а в его понимании независимый нрав означал признание единственной зависимости: расчета на надежность респектабельного банка.

Руководствуясь изложенными выше идеями, мистер Моффат избрал хитрую тактику: в случае провала ухаживание за наследницей не должно было нарушить помолвку с мисс Грешем. Начал с того, что их сближало: а именно подчеркнул, что они с мисс Данстейбл занимают равное положение в свете. Оба поднялись из низов силой честного и упорного труда предков; оба не только богаты, но и способны так искусно использовать собственное состояние, что высшая аристократия Англии с готовностью принимает их в свой круг.

– Да, мистер Моффат, – ответила мисс Данстейбл. – Больше того, если всегда говорить правду, то кое-кто из аристократов даже готов принять выходца из низов в свою семью.

Мистер Моффат мягко возразил, заметив, что не станет притворяться, будто не понимает, что именно мисс Данстейбл имеет в виду.