Беатрис передали приказание матери, едва она успела войти в дом. Девушка решила, что произошло что-то серьезное, а потому бегом поспешила к лестнице. Сейчас она стояла перед матерью, с трудом переводя дыхание, и теребила ленты шляпки.

– Ах, мама! – в тревоге воскликнула заботливая дочь. – Ради бога, что случилось?

– Дорогая, – степенно ответила ее светлость, – не могу сказать, будто что-то случилось, но должна получить от тебя обещание исполнить одну просьбу.

– Но ведь это не запрет на встречи с Мэри?

– Именно так, дорогая. Во всяком случае, на время. Этого требуют интересы твоего брата.

Беатрис не проявила готовности беспрекословно подчиниться: молча стояла, прислонившись к краю дивана, и крутила в пальцах ленты шляпы.

– Итак, Беатрис…

– Но, мама, я не понимаю…

Только что леди Арабелла сказала, что не может объяснить причину, но сейчас возникла необходимость все же попытаться.

– В беседе со мной доктор Торн открыто заявил, что брак между нашим бедным Фрэнком и его Мэри – это величайшее благо, которого он может желать для племянницы. После столь откровенной дерзости даже твой отец поймет необходимость разрыва отношений.

– Доктор Торн! – потрясенно повторила Беатрис. – Ах, мама! Должно быть, ты просто неправильно поняла его слова!

– Дорогая, я не страдаю слабоумием и вполне в состоянии понять, когда говорят серьезно, как доктор Торн, а когда шутят.

– Но мне хорошо известно, что думает об этом сама Мэри.

– А я знаю мнение доктора Торна. Во всяком случае, он был со мной откровенен и, несомненно, говорил то, что думает: конечно, он мечтает об этом браке.

– Мама, я уверена, что произошла какая-то ошибка.

– Знаю, что ты слишком привязалась к Торнам, всегда мне противоречишь, но запомни: ты больше не переступишь порог их дома.

– Но, мама…

– Да, Беатрис, именно так! Я этого требую! Несмотря на постоянные возражения, ты всегда меня слушалась. Надеюсь, что так будет и в этот раз.

Леди Арабелла начала разговор с попытки получить обещание, но, увидев, что дочь не желает давать слово, предпочла оставить тему без обсуждения. Ведь могло случиться так, что Беатрис наотрез отказалась бы исполнить требование матушки. Что бы тогда произошло с родительским авторитетом?

В этот момент служанка доложила, что вернулся сквайр. Таким образом, ее светлость получила возможность прервать непростую беседу с дочерью.

– Сейчас мне предстоит обсудить тот же вопрос с твоим отцом. Можешь не сомневаться: если бы не срочная необходимость, я ни за что не стала бы говорить с ним о докторе Торне.

Беатрис знала, что все обстоит именно так, поэтому сделала вывод, что действительно произошло нечто ужасное.

Пока леди Арабелла излагала свои умозаключения, сквайр сидел молча и слушал с очевидным уважением. Ее светлость позаботилась о том, чтобы описать обстановку более детально, чем в беседе с дочерью, и, повествуя о невзгодах, особенно подчеркнула нанесенное ей личное оскорбление.

– После всего случившегося, – заключила леди Арабелла, не в силах скрыть торжества врожденного величия, – ожидаю, мистер Грешем, что вы… вы…

– Что же, дорогая?

– По крайней мере защитите супругу от повторения немыслимого обращения.

– Но ведь не боишься же ты, что доктор Торн явится сюда, чтобы причинить тебе вред? Насколько я могу судить, с некоторых пор он обходит наш дом стороной – за исключением тех случаев, когда ты сама его вызываешь.

– Нет, не боюсь. Не думаю, что когда-нибудь еще он по доброй воле придет в Грешемсбери.