Что же, она откажется, если это пойдет ему на пользу. Наверное, правильно, что Фрэнк должен получить возможность с честью выйти из затруднительного положения, и она постарается предоставить ему такую возможность. Мэри встала, взяла перо, чернила и бумагу, присела за стол и уже собралась писать, но вдруг подумала о дядюшке. Почему он ни разу не заговорил с ней на такую важную тему? Почему не предупредил? Почему внезапно оставил без опеки, причем в самый ответственный момент, хотя неизменно относился к ней с заботой и вниманием? Мэри искренне поведала о своих переживаниях, не утаила ничего, но в ответ не услышала ни слова в поддержку. «Он тоже должен знать, – подумала она горестно, – что мне нечего дать взамен». Эти мысли не помогли, не принесли облегчения, и Мэри медленно принялась за послание.

«Дражайший Фрэнк…» Хотела было написать: «Дорогой мистер Грешем», но сердце восстало против бесполезной холодности. Нет, она не собиралась притворяться, что не любит его.

«Дражайший Фрэнк!

Твоя матушка приходила специально, чтобы поговорить со мной о нашей помолвке. Я не согласна с ней в принципе, но сегодня она высказала ряд соображений, которые трудно не признать справедливыми. Леди Арабелла утверждает, что наш брак очень огорчит твоего отца, опечалит всю семью и разрушит твою жизнь. Если все так, то могу ли я пожелать такого любимому человеку?

Я не забыла о своем обещании и не поддалась на настойчивые требования твоей матушки разорвать помолвку, но думаю, что будет разумнее, если ты забудешь все, что произошло между нами. Нет, скорее не забудешь, так как забыть невозможно, а сделаешь вид, что ничего не было. Если так, милый Фрэнк, если ты действительно согласен с леди Арабеллой, то не переживай из-за меня. То, что хорошо для тебя, хорошо и для меня. Представь только, какую мучительную боль доставит сознание, что погубила любимого!

Изволь произнести хотя бы слово о том, что я свободна от данного обещания: тут же сообщу дядюшке, что между нами все кончено. Да, поначалу будет больно: неизбежные случайные встречи доставят страдания, но постепенно успокоюсь. Мы всегда будем хорошо друг к другу относиться; почему бы и не дружить? Конечно, не обойдется без душевных ран, но все в руках Господа, он их вылечит.

Представляю твои первые чувства по прочтении письма, но не действуй им в угоду. Подумай обо всех и обо всем: об отце и твоем долге перед семьей, о матери, сестрах, об ожиданиях общества.

(Повторяя практически слово в слово доводы леди Арабеллы, Мэри была вынуждена защитить бумагу ладонью, чтобы слезы не капали и не размывали чернила.)

Обдумай положение по возможности холодно и, во всяком случае, бесстрастно, а потом напиши всего одно слово – этого хватит.

Должна добавить вот что: не позволяй себе думать, что в глубине души я буду тебя упрекать.

(Здесь логика Мэри дала сбой, но сама она этого не заметила.)

Никогда не упрекну ни на словах, ни в мыслях. А что касается чужого мнения, то мне кажется, что все вокруг считают, что у нас нет будущего. Иными словами, все обрадуются, если мы прислушаемся к ним.

Да благословит тебя Господь, мой дорогой Фрэнк! Больше никогда не назову тебя по имени, но обратиться иначе в этом письме было бы неправильно. Подумай обо всем и черкни пару слов.

Твоя преданная подруга Мэри Торн.

P. S. Конечно, я не смогу принять участие в свадьбе дорогой Беатрис, но когда молодожены вернутся домой из свадебного путешествия, непременно ее навещу. Уверена, что их ждет безмятежное счастье: оба так добры, так хороши. Стоит ли говорить, что буду думать о них в день свадьбы?»

Закончив письмо, Мэри энергичным почерком адресовала его Фрэнсису Н.