Закончив письмо, Мэри энергичным почерком адресовала его Фрэнсису Н. Грешему-младшему, эсквайру, и сама отнесла на деревенскую почту. Она не собиралась ничего скрывать: пусть все всё узнают в Грешемсбери. Наклеив марку стоимостью в одно пенни, с открытым лицом, без тени смущения, отдала послание жене булочника, которая служила начальницей почты, а завершив процедуру, вернулась домой и пошла в столовую, где уже был готов к обеду стол.

«Ничего не скажу дяде до тех пор, пока не получу ответа, – решила Мэри. – Он не говорит со мной на эту тему, так зачем его тревожить?»

Глава 43

Род Скатчердов прерывается

Читателям и особенно читательницам не следует думать, что мисс Торн написала свое послание без помарок, изменений и необходимости чистового варианта. Конечно, письма одной молодой леди к другой рождаются именно таким способом, но даже этим корреспонденткам порой не повредило бы проявить больше терпения и усердия. А первое письмо Мэри к возлюбленному – вообще первое любовное письмо в жизни, если можно так сказать, – потребовало немалых усилий. Она несколько раз переписывала строки, а вернувшись с почты, придирчиво перечитывала черновики.

«Получилось очень холодно, – решила Мэри. – Фрэнк подумает, что у меня нет сердца, что я никогда его не любила!» Бедняжка едва сдержалась, не побежала к жене булочника, чтобы забрать послание и переписать заново, но сумела себя убедить: «Нет, так все-таки лучше. Если удастся тронуть душу, то он сжалится и никогда меня не бросит. Правильно, что получилось холодно. Было бы плохо, если бы постаралась вызвать сочувствие – я, которой нечего дать взамен».

Мисс Торн не пошла на почту, осталась дома, а письмо отправилось по назначению в первозданном виде.

Теперь проследим путь послания и поясним, как вышло, что Мэри целую неделю ждала ответа – неделю, превратившуюся в тяжкое, если не мучительное, испытание. Оставив письмо на почте, она, разумеется, решила, что жена булочника просто отправит его в большой дом, а Фрэнк получит если не в тот же вечер, то наверняка следующим утром, но ничего подобного не произошло. Послание явилось на почту в пятницу днем, и жене булочника полагалось отправить его в почтовый город Силвербридж, где предстояло исполнить все предписанные королевским правительством формальности. Но, к сожалению, почтальон ушел по адресам незадолго до прихода мисс Торн, так что отправка состоялась только в субботу. Воскресенье всегда служило для Меркурия из Грешемсбери dies non. Следовательно, адресованное Фрэнку письмо добралось до большого дома лишь в понедельник утром. Как видим, два долгих дня Мэри напрасно страдала в ожидании ответа.

Случилось так, что в понедельник Фрэнк отправился в Лондон вместе с будущим зятем мистером Ориелом, причем ранним поездом. Чтобы не опоздать, джентльмены выехали из Грешемсбери в Барчестер в то самое время, когда почтальон держал путь в поместье из Силвербриджа.

– Хотелось бы дождаться писем, – заметил мистер Ориел во время обсуждения поездки.

– Напрасная трата времени, – возразил Фрэнк. – Разве сюда приходят важные письма?

Вот так судьба обрекла Мэри на неделю пустых ожиданий, сомнений и печали.

Когда в понедельник утром пакет с почтой прибыл в большой дом, сквайр, как всегда, собственноручно вскрыл его за завтраком и объявил:

– Здесь письмо Фрэнку. Отправлено из деревни. – Передав через стол письмо Беатрис, добавил: – Перешли ему.

– Это от Мэри, – громко возвестила та, прочитав адрес, но, взглянув сначала на отца, а потом на мать, тут же поняла свою ошибку.

Нахмурившись, сквайр несколько минут молча перебирал письма и газеты, наконец переспросил задумчиво:

– Значит, от Мэри Торн, говоришь? Да, надо обязательно переслать.