Быков лежал у камня с биноклем, напряженно во что-то вглядываясь. Потом обернулся, ткнул пальцем вперед, и провел ладонью у своего горла. Морозов, и остальные спецназовцы отреагировали мгновенно. Секунда, и они уже ощетинились стволами, распределив сектора наблюдения и обстрела. Я тоже замешкался не на долго. Вспомнив слова Быкова, который лично говорил мне, что делать в такой ситуации, я развернулся вправо и прижав пулемёт к плечу, взял в прицел гребень хребта.

— Всем вниз. К распадку. — Прошептал мне на ухо Морозов через пару секунд — Быстро Серёгин, но без шума. Духи.

У меня внутри сразу всё похолодело.

Глава 8

Все отступили назад и попадали за камни. Стволы поднялись вверх, к перегибу. Только головной дозор остался на месте. Быков так же лежал с биноклем, Чернов уже куда-то целился из автомата. Я опустился за валун, скинул ПКМ с плеча и тоже навёл прицел на тропу.

Через пару минут я тоже их увидел. Наверху двигались двое. Один шёл по самому краю серпантина, второй держался чуть выше. В сером рассветном свете видно было плохо: фигуры смазанные, оружие на груди, движения осторожные.

— Ждём, — тихо сказал Морозов.

Никто не шевелился. Я чувствовал, как палец сам лёг на спусковую скобу. Ещё секунда, ещё две. Дистанция была рабочая. Если поступит команда я не промахнусь.

Первый из тех двоих остановился, присел, потом повернулся чуть боком к свету. Быков вдруг резко втянул воздух:

— Щуп… свои!

— Не стрелять, — тут же отреагировал Морозов.

Команда ушла назад:

— Не стрелять… свои…

Нас услышали. Оба сапёра мгновенно рухнули за камни. Один вскинул автомат, второй прижался к земле, щуп отлетел в сторону. Несколько секунд обе стороны лежали друг против друга на взводе. Никто не открывал огонь первым.

Потом сверху донёсся возмущенный вопль:

— Да какого хера⁈ Вы кто такие мать вашу?

— Кули ты орешь на весь хребет конь педальный⁈ Слышь «крот», а за маму я тебе твой щуп сейчас в задницу засуну! Совсем мозгов нет⁈ — Ответил Муса, который подстраховывал головной дозор.

— Так бы и сказал сразу…

Опознавание прошло успешно. Обе стороны возможного конфликта назвали правильный «пароль» и «отзыв» и поняли, что перед ними не враг. Чернов и Вебер под прикрытием остальной группы пошли к ним первыми. Через пару минут вся четвёрка уже спускалась к нам.

Сапёры были в обычных выгоревших афганках и бушлатах, грязные и небритые. Увидев Морозова, они его явно узнали, и изобразили стойку смирно. Хреново изобразили, на отлюбись, но с явным уважением:

— Зда… жила… тов… стар… лейт… — Невнятно пробормотал один из саперов.

— Здорова Пандюк — Поздоровался Морозов, пристально смотря на саперов. — Совсем вы нюх потеряли я посмотрю. Сверху шли, всего вдвоем и налегке, а груженную группу на подъёме не засекли. Жить надоело⁈

Сапёры помрачнели. Ответить им было нечего. Они действительно просмотрели наш выход. Мы заметили их раньше, чем они нас. А это на таком месте означало одно — если бы снизу поднимались не свои, а душманы, эти двое уже лежали бы мёртвые, даже не успев толком понять, откуда работают.

Морозов зло сплюнул:

— Расслабились, бляди.

Второй сапёр потупился и оправдываясь сказал:

— Виноваты. Мы тропу проверяли. Вчера снизу пастухи ходили. Или не пастухи. Командир поста сказал пройти до нижней петли и посмотреть, не положили ли чего. Две итальянки и правда нашли, поэтому под ноги смотрели, вот вас и прозевали…

— Конечно виноваты. — буркнул Морозов, никак не отреагировав при упоминании о минах, будто это было обычное дело.