По территории отряда уже бегали связисты, таскали ящики с боеприпасами, грузили дополнительные цинки и воду. Над вертолётной площадкой ревели Ми-8 и Ми-24.

Равиль сидел на броне рядом со мной, придерживая гранатомёт, и мрачно смотрел назад.

— Ну всё. Сейчас по всем кишлакам уже знают, что русские куда-то полезли.

Он был прав. Скрыть такую подготовку было невозможно. Да и никто особо не старался. Наоборот — казалось, командование специально показывало силу. Пусть духи видят колонны, броню, артиллерию и вертолёты. Пусть нервничают, дёргаются, уходят с позиций раньше времени. Быков, сидевший ближе к башне, закурил и спокойно сказал:

— Может, и к лучшему. Если часть духов свалит заранее — нам же легче будет.

Колонна тронулась. БМП одна за другой вышли за ворота базы и пошли вдоль Кунара, в серую предрассветную мглу. Впереди — наша группа. За нами — остальные разведроты отряда. Нас ждала Карера.

Первое время всё шло спокойно. Колонна двигалась вдоль реки медленно, но без остановок. Слева внизу шумел Кунар, справа поднимались серые каменные склоны. Дорога была знакомая — по ней уже ни раз ходили и колонны, и группы, и броня. Но сегодня всё выглядело иначе.

Слишком много техники. Впереди шли мы — головной дозор группы Морозова. За нами, с дистанцией, тянулись остальные БМП разведрот. Дальше — машины со связистами, сапёрами и боеприпасами. Иногда колонна растягивалась на несколько километров, потом снова собиралась плотнее.

Над нами время от времени проходили Ми-24. Пара «крокодилов» шла вдоль ущелья чуть выше склонов, то исчезая за перегибами, то снова появляясь над дорогой. Иногда один из вертолётов резко уходил в сторону и зависал над каким-нибудь кишлаком или зелёнкой, проверяя подозрительные места. Но пока всё было тихо.

Я сидел на броне, придерживая ПКМ, и смотрел по сторонам до рези в глазах. Теперь уже автоматически отмечал удобные места для засады. Каменные завалы. Сухие арыки. Террасы над дорогой. Узкие участки, где колонну можно прижать огнём сверху. Таких мест здесь было слишком много.

Морозов ехал на головной машине сидя на броне рядом с механиком-водителем. Автомат на груди, ларингофон от бортовой сети на шее. Бинокль в руки Морозов не брал, и шлемофон не надевал, он болтался за его спиной, чтобы его не дай бог не приняли за члена экипажа. Вообще внешне сейчас старлей ничем не отличался от остальных бойцов, сидящих на броне, и даже место возле башни уступил Быкову. Для снайпера духов он сейчас не главная цель, но так подставлять нашего «замка», уходящего на дембель, по-моему, было неправильно.

Быков сидел чуть позади командира группы и выглядел напряженным. Вот он как раз и не отрывал бинокля от лица. С виду, вылитый офицер, ведущий наблюдение. Он наверняка осознавал, что сейчас выступает в качестве громоотвода для Морозова, но ни словом, ни делом не высказал никакого возражения.

Я сидел за башней БМП, положив пулемет на броню, и если честно, чувствовал себя передвижной мишенью. Пулеметчик тоже «вкусная» цель для любого духа.

Возле Навабадского моста колонна впервые остановилась. Сапёры пошли проверять подходы, несмотря на то, что непосредственно у моста стоял блокпост мотострелков, а в кишлаке Навабад располагалась рота Царандоя, командир отряда решил перестраховаться. Мы быстро посыпались с брони и заняли круговую. Я лёг за камнем возле дороги, поставил ПКМ на сошки и начал осматривать склон напротив. Рядом устроился Равиль со «Шмелём» за спиной и автоматом на коленях. Внизу шумела река.

Солнце только начало вылезать из-за гор, и холод понемногу отступал.