Суки. Вычислили меня ещё до того, как я огонь открыл. Оптика у них хорошая. Я дал короткую очередь в ответ. Не целясь толком. Просто по камням, где мелькнуло движение. ПКМ гулко ударил в тесном пространстве. Запах пороха сразу смешался с пылью, старой гарью и тяжёлым сладковатым запахом крови, который всё ещё стоял в этом разбитом дувале со вчерашнего дня.

Снаружи закричали. Потом снова застучали автоматы. Пули били по стенам зло и часто, выбивая целые куски глины.

Я опять сменил позицию. Главное сейчас — не дать им понять, что стреляю один. Поэтому работал коротко. Из разных щелей. И это пока действовало. Духи осторожничали. После вчерашнего и после сегодняшнего цирка с дымом они явно боялись идти на штурм этой миникрепости ещё раз. Но я уже понимал — долго так не протяну. Надо уходить. Сейчас. Пока они не подтянулись ближе. Пока не начали обходить дувал с флангов. Пока снова не ударили миномёты.

Я быстро оглянулся назад. Парней уже не было видно. Только осыпь. Камни. И узкая тропа вниз. Теперь догонять группу предстояло уже мне одному. Я ещё раз дал короткую очередь по камням, больше для шума, чем надеясь в кого-то попасть. Потом сразу откатился от щели, подхватил ПКМ и рванул к пролому.

Сзади тут же ударили в ответ. Пули прошили стену почти над головой, глина посыпалась за шиворот. Одна очередь срезала остатки деревянной балки над проломом, и она с треском рухнула. Я выскочил наружу и сразу бросился вниз по осыпи. Теперь всё. Теперь главное — догнать своих. Сзади ещё стреляли. Над дувалом стояла пыль от попаданий пуль, которые впивались в прессованную, сухую глину. Похоже, духи ещё не поняли, что я ушёл.

Я пару раз оглянулся на бегу. Пока чисто, врагов не видно. Ноги дрожали от усталости. ПКМ тянул вниз как гиря. Короб с лентой бил по бедру. Левый локоть горел после падения, ребро при каждом вдохе будто ножом резало. Но теперь уже можно было двигаться быстрее.

Мы были на афганской стороне. Это чувствовалось почти физически. Даже воздух будто стал другим. Нет, тут не было безопасно — в Афганистане безопасных мест вообще не существовало. Просто тут уже не было пакистанских постов над головой. Укрепрайон Карера, к которому мы отходили, занимали наши, те самые джелалабадцы, отступившие вчера с территории Пакистана. Они прикроют если что, наверняка Морозов их предупредил, ведь он точно видел, что мы уходим в эту сторону.

Через несколько минут я наконец увидел своих. Группа медленно ползла по склону вниз. Впереди Быков с Богданом, чуть правее Равиль с Саевичем. Чернов замыкал процессию и постоянно оглядывался назад, автомат у него был наготове. Двигались тяжело. Очень тяжело. Плащ-палатки цеплялись за камни. Тела били по осыпи. Мужики уже буквально валились с ног, но продолжали тянуть.

Я догнал их, молча упал рядом за камни и сразу развернул ПКМ назад по склону. Быков остановился и тяжело дыша посмотрел на меня.

— Нормально?

— Живой.

— Хреново выглядишь.

— На себя посмотри.

Он даже усмехнулся краем рта.

— Всё. Теперь так и идём. Мы тащим — ты смотришь назад.

Я кивнул. Так и пошли. Вернее, поползли. Десять метров. Остановка. Осмотреть склон. Снова десять метров. Потом ещё.

Никто нас больше не преследовал. Духи остались у дувала. Иногда наверху ещё мелькали фигуры, но вниз они не лезли. Видимо, после вчерашнего и сегодняшнего духам уже хватило. Да и Ми-24 они явно всё ещё опасались.

Мы снова остановились за очередным камнями. До ближайшей высоты было уже рукой подать, но сил идти уже почти не осталось. Я уже привычно разложил сошки и установил пулемет направив его вверх, а парни попросту рухнули на землю. Равиль сидел рядом, согнувшись и уперев руки в колени, дышал так, будто сейчас лёгкие выплюнет. У всех лица были серые от пыли и усталости.

И тут я услышал звук. Низкий тяжёлый гул, знакомый до дрожи.