Я задумался, но буквально в следующую же секунду дракон продолжил:

— Я спущусь в подземелья этой крепости и пробуду там несколько минут. Надеюсь, этого времени тебе хватит, чтобы обсудить всё с Мареком.

Сказал — и на большой скорости скрылся из виду, оставив меня наедине с самим собой. И хотелось бы мне сказать, что он не мог ничего узнать от меня, но я не настолько себе доверял. Мог, ещё как мог, если вообще существует способ прочитать мысли находящегося без сознания мага так, чтобы он этого даже не ощутил. Но в одном я был уверен — моментально Доу вернуться не сумеет. Следовательно от меня требуется всего лишь растянуть время в пространстве души, да ступить туда, держа в уме необходимость присутствия марека.

Как и ожидалось, демон уже привычно встретил меня сидя на шикарном кресле.

— А ты любишь осознанный риск, Золан. Представляю, какие эмоции сейчас в тебе бушуют… — Довольная улыбка Марека ярко контрастировала с тем выражением лица, что он демонстрировал при прошлой нашей встрече. Сейчас он выглядел гораздо более мягким, чем тогда, и не висело в воздухе того неприятного напряжения, в прошлый раз заставившего меня изрядно понервничать. — Присаживайся, не стой. Ты выгадал нам много времени, так что поговорить мы успеем.

Вздохнув, я пожелал оказаться перед собеседником — и оказался, уже сидя в кресле с чашкой кофе в руках.

— Весь разговор всё равно сведётся к тому, что я поинтересуюсь, что произошло за это время и почему тот, кто должен мечтать о нашей смерти, сейчас нам помогает. — Единственное, что мне не нравилось в пространстве души — это то, что вкус создаваемой здесь пищи и напитков слишком уж напоминал таковые в реальной жизни. Буквально отсутствовала уникальность из-за того, что память услужливо подсказывала, когда я пил точно такой же напиток, что и сейчас. Так что чашка в моих руках исчезла в никуда после первого же глотка. — Так что я готов побыть благодарным слушателем.

— В твоих мыслях нет ни намёка на благодарность — одна лишь агрессия, но… — Марек ухмыльнулся. — … тебя можно понять. Лишь единицы из миллионов способны принять свою зависимость от тех, кто много сильнее их. И, знаешь, эти люди обычно ощущают себя куда как более счастливыми…

— Хочешь сказать, что ты, тот, кто повёл свой народ против драконов, решился на это лишь из-за слов своего прародителя? Не из-за страха в какой-то момент оказаться раздавленным теми, кто обладал сравнимой силой?

Демон нахмурился и, выдержав небольшую паузу, пока ещё сдержанно ответил:

— Я был сильнее. Мой народ был сильнее. Если мы и боялись, то не за себя, а за слабых, Золан. За тех, кто не имел иных вариантов помимо существования в гигантском заповеднике, правила в котором устанавливала одна-единственная раса.

— То, к чему вы стремились, изначально не имело никакого смысла. Пусть не сразу, но спустя пару-тройку поколений уже вы бы диктовали свои законы всему миру. Или ты был готов щёлкнуть пальцами и перебить собственных сородичей? — Я развёл руками. — Но и тогда обязательно нашлись бы те, кто воцарился над миром и начал диктовать свои правила. Всегда будет сильнейший — есть разница лишь в том, какие цели он преследует и на что готов пойти.

Любой мир, на котором есть разумная жизнь, заражён иерархией. Это то, из чего проистекает дисциплина, то, что позволяет цивилизациям возвышаться над природой и подстраивать её под себя.