Айви ушла, чтобы поговорить с вице-президентом. Адам назначил встречу с секретарём штата, чтобы увидеть, сможет ли она договориться об освобождении иностранных заключенных. Боди работал над файлами Айви. А я ждала. Ждала, чтобы создатель королей сдержал своё слово, и в силу вступила следующая часть плана.

Кто-то позвонил в дверь. Боди открыл её, сжимая в руках пистолет.

 — Я пришел с миром! – провозгласил стоящий на крыльце Ашер. – Ваш дружелюбный сосед-мятежник, которого недавно подозревали в убийстве!

Боди опустил пистолет.

 — Тэсс, — крикнул он, — к тебе гости.

Я подошла к Ашеру, даже не задаваясь вопросом о том, как он мог шутить во время террористической атаки. Юмор был его первой, лучшей и последней линией обороны от мира.

Я посмотрела ему в глаза, и эта оборона развалилась на части. В такой момент не мог улыбнуться даже Ашер.

 — Эмилия меня спасла, — сказала ему я. На каком-то уровне я осознавала, что моё лицо было мокрым, но лишь несколько секунд спустя я поняла, что я плакала. Я рассказала близнецу Эмилии о том, как она шагнула на линию огня с высоко поднятой головой.

 — Чтобы сломать мою сестру, — произнёс Ашер, — нужен кто-то получше простых террористов, — он едва заметно подавился этими словами, но продолжил говорить. – Думаю, мы оба знаем, что прямо сейчас она наверняка мысленно составляет эссе для колледжа обо всём этом.

Я кивнула. Уголки моих губ приподнялись. Кивать было больно. Как и улыбаться. Как и думать об Эмилии.

 — Генри наверняка читает кому-то лекции, — продолжил Ашер. – А Вивви перетягивает всех на свою сторону своими грустными щенячьими глазками.

Вивви лежит на полу, уткнувшись в него лицом. Возможно, именно Генри держит над ней пистолет.

 — Прости, — выпалил Ашер. – Я знаю, что это не… знаю, что ты не… — я ещё никогда не слышала, чтобы Ашеру не хватало слов. – Я должен был быть там, — наконец, сказал он.

Если бы его не отстранили…

Если бы сегодня он был в школе…

Если, если, если… Я слишком хорошо знала, каково это.

Если бы я рассказала Генри правду о смерти его дедушки, если бы он услышал это от меня, а не от Доктора Кларк…

Если бы я не расстроила Вивви, если бы она не сбежала бы и осталась бы со мной…

Если бы террористам сдалась я, а не Эмилия…

 — Я должна вернуться, — мой голос звучал так же безжизненно, как я себя чувствовала. – Если я не вернусь со всем, что они попросили, они начнут расстреливать учеников.

Ашер побледнел и отвернулся от меня. Он склонил голову. Я ждала, что он заговорит, но вместо этого, когда он развернулся, он бросился ко мне и обнял меня, так же крепко, как обнимала Айви.

 — Если ты умрёшь, — прошептал он, — ты никогда не увидишь танец, интерпретирующий все эти события, который я планирую создать.

Ашер плакал. Он плакал, шутил и умирал изнутри – и в этот миг я поняла, что я не могла рассказать ему всю правду о том, что произошло в школе.

Я не могла рассказать ему о Генри.

Я не рассказала ФБР. Не рассказала Айви. И не расскажу Ашеру. Если я произнесу эти слова вслух, они станут правдой. Если я скажу, что Генри работал с террористами, обратного пути не будет.

Его руки на моих. Его губы на моих. Эта лёгкая полуулыбка.

В глубине души я знала, что обратного пути уже нет. И никогда не будет. Не для меня.

 — Что я могу сделать? – спросил Ашер. Я услышала в его голосе знакомую беспомощность. С моей стороны было несправедливо рассказывать ему, что я должна буду снова сдаться террористам. Было несправедливо думать, что он станет сидеть здесь и бездействовать.