– Я тут подумал, – сказал он. – Мне слишком тяжело орать каждый раз, когда мне что-нибудь нужно, особенно ночью.

Я ждала, ничего не понимая.

– Я хочу, чтобы ты спала здесь, – сказал он. Пока я сам не смогу о себе позаботиться, – быстро добавил он.

– Спать здесь, папа?

– Да… – сказал он, – ты можешь расположиться на этом диване. Давай, приступай, – приказал он. Ошеломленная, я медленно поднялась. – Я просмотрел бумаги, которые ты подготовила. Это в самом деле неплохо, в самом деле.

– Спасибо, папа.

Я пошла к выходу. В моей голове была полная неразбериха.

– И еще, Лилиан, – сказал папа, когда я была уже у двери.

– Да, папа?

– Сегодня вечером, после обеда, ты оботрешь меня губкой, – сказал он, наливая виски и зажигая сигару.

Я вышла, не зная, радоваться мне или горевать от этой перемены событий. Я больше не доверяла судьбе и думала, что она как шаловливый ребенок, играет с моим сердцем и душой.

Глава 11

Папина нянька

После обеда вечером, я читала папе газеты. Он курил сигары, потягивая виски во время моего чтения, и временами комментировал то или иное событие, проклиная то сенатора, то губернатора, жалуясь то на какую-нибудь страну или штат. Он ненавидел Уолл Стрит и по этой причине произносил гневные речи о силе маленьких объединений бизнесменов Северных штатов, которые душат страну и особенно фермеров. Чем больше он злился, тем больше он пил виски.

Когда папа достаточно наслушался новостей, он решил, что пора мне обтереть его губкой. Я наполнила большой таз теплой водой, достала кусок мыла и губку. Он уже снял рубашку.

– Так, Лилиан, – предупредил он, – старайся не пролить воду на простыни.

– Хорошо, папа.

Я не знала, как и откуда начать. Он откинулся на подушку, вытянул руки вдоль тела и закрыл глаза. Одеяло закрывало его до пояса. Я начала с рук и плеч.

– Можешь тереть и посильнее, Лилиан. Я – не из фарфора, – сказал он.

– Хорошо, папа.

Я занялась плечами и грудью, протирая их небольшими круговыми движениями. Когда я подошла к животу, папа немного отодвинул вниз одеяло.

– Дальше ты сама отодвигай одеяло, Лилиан. Мне трудно делать это самому.

– Хорошо, папа, – сказала я. Мои руки дрожали так сильно, что одеяло практически ходило ходуном. Как мне хотелось, чтобы папа просто нанял профессиональную няню для ухода за ним. Я протирала кожу вокруг гипсовой повязки, стараясь смотреть на его ноги. Я чувствовала, что сердце бьется уже где-то в голове, и я вся горю от смущения. Когда я бросила взгляд на его лицо, то увидела, что его глаза широко раскрыты, и он внимательно меня изучает.

– Знаешь, сказал он, – ты начинаешь очень походить на свою настоящую маму. Когда я ухаживал за Джорджией, то обычно подтрунивал над Виолеттой и говорил: «Я забуду о Джорджии и буду ждать тебя, Виолетта». Она была очень робкой девушкой, и обычно при этих словах краснела, прятала лицо за книгу или убегала.

Он опустошил стакан виски одним глотком и кивнул, вспоминая.

– Хорошенькая девушка, очень хорошенькая, – пробормотал он и уставился на меня. Этот взгляд заставил мое сердце бешено забиться, и я быстро опустила глаза к воде в тазике и прополоскала губку.

– Я возьму полотенце и вытру тебя, папа, – сказала я.

– Ты еще не закончила, Лилиан. Тебе нужно вымыть меня всего. Мужчина должен быть весь чистый.

Мое сердце опять сильно забилось. Оставалось только одно место, которое я не вымыла.

– Ну же, Лилиан, продолжай, – в слегка приказном тоне начал он упрашивать меня, увидев, что я медлю.