– Войдите, – рявкнул папа.

Я открыла дверь и вошла в спальню, которую превратили для него в больничную палату. На столике рядом с кроватью стояло судно. Его поднос с завтраком был на специальном столике на кровати, и папа сидел, опираясь спиной на две огромные толстые подушки. Стеганое одеяло укрывало его ноги и тело, но гипс был виден из-под нижнего угла одеяла. Рядом лежали книги и бумаги.

Волосы папы были всклокочены. На нем была ночная рубашка с открытым воротником. Он был небрит, его глаза заволокла дымка, но когда я вошла, он выпрямился.

– Ну, проходи, не стой там, словно маленькая идиотка, – рявкнул он. Я подошла к кровати.

– Как ты себя чувствуешь, папа? – спросила я.

– Ужасно, а чего ты еще ожидала?

– Мне очень жаль, папа.

– Все сожалеют об этом, но я один лежу тут в постели со всем тем, что случилось.

Он внимательно изучал меня взглядом снизу вверх.

– Ты исправляешься, Лилиан. Даже Эмили признает это, – сказал он.

– Я стараюсь, папа.

– Хорошо, – сказал он. – Так или иначе из-за этого несчастного случая я нахожусь в плачевном положении и окружен дилетантами, плюс ко всему твоя мама временами становится совершенно бесполезной. Она даже не заглянет ко мне, посмотреть, жив я или мертв.

– О, я уверена, она…

– Сейчас меня это не интересует, Лилиан. От того, что она не заходит, мне только легче. Мама только еще больше меня расстраивает. Я решил, что ты будешь помогать мне в моей работе.

Я с удивлением посмотрела на него.

– Я, папа?

– Да, ты. Считай, что это еще одна часть твоего наказания. На сколько мне известно… Глядя на Эмили, я думаю, ты справишься. Но не это сейчас важно. А важно то, что я буду иметь хороший уход и рядом всегда будет тот, кому я смогу доверить сделать то, что мне нужно. Эмили занята изучением религии и, кроме того, – сказал он, понизив голос, – ты всегда была лучшей в математике. Мне нужно подсчитать эти цифры, – сказал он, протягивая мне бумаги. – Моя память как решето. Там ничего не задерживается надолго. Я хочу, чтобы ты подвела итог и подготовила мои книги, поняла? Я уверен, ты быстро с этим справишься.

– Я, папа? – переспросила я. Он широко открыл глаза.

– Да, ты. С кем, черт возьми, я тут разговариваю все это время? А еще, – продолжал он, – я хочу, чтобы ты приносила мне еду. Я скажу тебе чего я хочу, и ты передашь это Вере, поняла? Ты будешь приходить сюда, выносить за мной и содержать в чистоте эту комнату. А вечерами, – продолжал он и голос его смягчился, – ты будешь приходить и читать мне бумаги или Библию. Ты слушаешь меня, Лилиан?

– Да, папа.

– Хорошо. Сначала унеси этот поднос, а потом приди и поменяй мое белье, а то я себя чувствую так, будто проспал в поту весь день. Также мне нужна чистая ночная рубашка. Когда все будет сделано, я хочу, чтобы ты села здесь за стол и занялась расчетами. Мне нужно знать, сколько денег у меня есть, чтобы сделать выплаты в этом месяце. Ну, – сказал он, увидев что я не двинулась с места, – давай, займись этим, девочка.

– Хорошо, папа, – сказала я и взяла поднос.

– Да, и по пути сюда зайди в мой кабинет и прихвати для меня дюжину сигар.

– Хорошо, папа.

– И, Лилиан…

– Да, папа?

– Принеси мне ту бутылку виски, что слева в буфете и стакан.