Прошла неделя после смерти Нильса, и однажды днем меня пришла навестить мисс Уолкер. Тотти убирала как раз рядом с дверью в папин кабинет, и она услышала разговор, а затем заглянула ко мне, чтобы сообщить об этом.

– Твоя учительница здесь и спрашивает о тебе, – с восторгом объявила она. Тотти убедилась, что в моей комнате безопасно и затем вошла, закрыв за собой дверь. – Она хочет узнать, что с вами, мисс Лилиан. Она сказала вашему папе, что вы были ее лучшей ученицей. А то, что вы не ходите в школу – это грех. Капитан был взбешен ее словами. Я поняла это по его голосу. Вы знаете, как он говорит в таких случаях. Он громыхает, как железная посудина, полная камней, и он сказал ей, что ваше обучение продолжается дома и ваше религиозное образование теперь на первом месте. Но мисс Уолкер сказала, что это неправильно, и она пожалуется на него начальству. Он совершенно взбесился и пригрозил, что она потеряет работу, если хотя бы пикнет. Он сказал, пусть она не пугает его. «Вы что, забыли, кто я? – кричал он. – Я Джед Буф. А моя плантация одна из самых больших в стране». Но она не отступила ни на шаг и повторила, что все равно пожалуется, и он попросил ее уйти. Что ты думаешь об этом? – спросила меня Тотти.

Я печально покачала головой, вздыхая.

– Что с вами, мисс Лилиан? Вы что не рады?

– Папа, наверняка, сотрет в порошок ее, – сказала я. – Она просто очередной человек, который меня любит и поплатится за это. Лучше бы она прекратила эти попытки.

– Но, мисс Лилиан, все говорят, что ваше место в школе и…

– Тотти, тебе лучше уйти, а то разговор услышит Эмили и уничтожит тебя.

– Меня не уничтожат, мисс Лилиан, – ответила она, – я собираюсь уехать из этого мрачного места и очень скоро. – В ее глазах стояли слезы. – Я просто не могу смотреть на ваши страдания и думаю, что, услышав об этом, у Лоуэлы и старины Генри просто не выдержали бы сердца.

– Ну не говори им, Тотти, я не хочу делать больно еще кому-нибудь, – сказала я. – И не делай ничего такого, чтобы облегчило мои страдания, Тотти. Мне должно быть трудно. Я должна быть наказана.

Она покачала головой и ушла. Бедная мисс Уолкер, думала я. Я скучала по ней, по классу, по тому восторгу, который я получала от учебы. Но я знала, как жутко будет мне сидеть в классе и, оглядываясь назад, видеть пустую парту Нильса. Нет, папа оказал мне услугу, запретив ходить в школу, думала я, и молилась, чтобы он не стал причиной потери работы для мисс Уолкер.

Но экономические проблемы заставили папу забыть обо всем, включая и мисс Уолкер. Спустя несколько дней папу вызвали в суд, потому что один из кредиторов возбудил против него дело, так как папа не смог выплатить долг. В первый раз за все время существования поместья появилась реальная возможность потерять Мидоуз. Этот кризис был главным предметом разговоров на плантации и в доме. Все были буквально как на иголках, ожидая развязки. В итоге папе пришлось сделать то, чего он больше всего боялся – продать часть Мидоуз и кое-что из сельскохозяйственного оборудования.

Потеря части плантации, даже самого маленького кусочка, для папы было ударом, который он едва перенес. Это очень его изменило. Его походка перестала быть такой самоуверенной и надменной. Теперь он входил в кабинет, опустив голову, как будто ему стыдно было смотреть в глаза изображенным на портретах его отцу и деду.