– В чем дело? Что случилось, папа? – спросила Эмили, входя в кабинет. – Почему ты кричишь на Лилиан?

– Почему я кричу? Да она беременна от того погибшего мальчишки. Вот почему, – быстро сказал он.

– Это неправда, Эмили. Нильс здесь не при чем, – сказала я.

– Заткнись, – оборвала она меня. – Конечно. Это Нильс. Он был у тебя в комнате, и вы предавались греху. А теперь ты будешь расплачиваться за это.

– Не нужно, чтобы об этом знал кто-нибудь еще, – сказал папа. – Мы спрячем ее на время.

– А потом что будем делать, папа? Как насчет ребенка?

– Ребенок… ребенок…

– Это будет ребенок нашей мамы, – быстро сообразила Эмили.

– Да, – согласился папа. – Конечно. Никто не навещал Джорджию в эти дни. Все этому поверят. Молодец Эмили. И, наконец, мы сохраним честное имя Буфов.

– Но это же бессовестная ложь, – произнесла я.

– Спокойно, – сказал папа. – Марш наверх. Ты не выйдешь оттуда пока… пока не родишь. Иди!

– Делай, что папа сказал, – приказала Эмили.

– Шевелись! – заорал папа. – Он шагнул ко мне. – Или я побью тебя, как обещал.

Я закрыла книгу и поспешно вышла из кабинета. Папе не придется меня пороть. Я хотела спрятать весь этот стыд и грех, я хотела свернуться где-нибудь в укромном месте и умереть. Теперь мне это уже не казалось таким ужасным. Я уж лучше буду со своей младшей сестренкой Евгенией и любовью всей своей жизни – Нильсом, чем жить в этом жутком мире. Я молилась, чтобы мое сердце остановилось.

Глава 12

Заточение

Пока я лежала, уставившись в потолок, папа и Эмили были внизу в кабинете. В этот момент меня не заботило, чем они занимаются или о чем говорят. Я больше не верила, что смогу хоть как-то повлиять на свою судьбу. И наверное, мне это никогда не удастся. Когда я была моложе, любила планировать много удивительных дел, которыми я занималась бы в своей жизни, но все это оказалось пустой мечтой и дурачеством.

Теперь мне казалось, что такие несчастные души, как моя, приходят в этот мир для подтверждения того, что может произойти, если не соблюдать Божий заповеди. Грехи отцов, как часто цитировала Эмили, переходят на головы детей. А я была живое подтверждение этому.

Но почему-то Бог слушает таких и жестоких и ужасных людей, как Эмилия, и глух к таким мягким и нежным, как Евгения или мама, или искренним, как я, униженным и напуганным. Я молилась за Евгению, молилась за маму, молилась за себя, но ни одна из этих молитв не была услышана.

Как-то, по какой-то фантастической причине, на этой земле появилась Эмили, чтобы осуждать нас, и помыкать нами. Пока мне казалось, что все ее пророчества, все ее угрозы и предсказания сбываются. Дьявол вселился в мою душу еще до того, как я появилась на свет, и так заразил меня злом, что я даже оказалась причиной смерти моей настоящей мамы. Я была Енохом, как об этом много раз говорила Эмили. Когда я лежала на кровати, положив руки на живот, думала, что внутри меня формируется нежеланный ребенок, я чувствовала себя, проглоченной китом, и теперь окруженной мрачными стенами очередной тюрьмы.

Тюрьмой становилась для меня моя комната, пока папа и Эмили были заняты моей проблемой. Они вошли ко мне, вооруженные оправдывающими их библейскими цитатами, и стали произносить эти слова надо мной, как судьи Салема и жители штата Массачусет, с ненавистью взиравшие и судившие женщину, подозреваемую в колдовстве.